Семейка Лампри. Танцующий лакей - Найо Марш

Генри, который все это время наблюдал за Робертой, рассмеялся. Шарлотта вопросительно посмотрела на него.

— Чего ты смеешься, Генри?

— А можно ли узнать, о чем думает Робин?

Роберта покраснела. Она в этот момент как раз размышляла над феноменом этой семьи. Это же как надо мыслить, чтобы в течение жизни, периодически переживая один денежный крах за другим, почувствовать себя на грани нищеты, получив наследство с годовым доходом в тридцать тысяч фунтов, и при этом строить планы перестройки дома на Браммел-стрит.

— Робин, — подал голос Генри, — давай я угадаю, о чем ты думаешь.

— Нет, Генри, не надо. Зачем?

— Бедняжка Робин, — проговорила Фрида. — Она столько за эти дни пережила.

— Мы все за эти дни много пережили, — заметила Шарлотта, — и, по-моему, заслужили отдых. — Она посмотрела на мужа. — Чарли, дорогой, ты не считаешь, что мы можем куда-нибудь потихоньку сбежать и немного передохнуть до суда? А ведь скоро может грянуть война. Тогда уж точно никуда не поедешь. Нет, я имею в виду не роскошные курорты вроде Антиба или Лидо, а что-нибудь попроще, но тоже на Лазурном Берегу. Где можно погреться на солнце, искупаться, а вечерами поиграть в рулетку. И это обойдется дешевле, сейчас там не сезон.

— Правильно, мама, — подхватила Фрида. — Монте-Карло подходит лучше всего.

— Да, — согласилась Шарлотта, с любовью глядя на близких. — Или какое-нибудь другое дешевое местечко. После всех этих ужасов, я думаю, мы заслужили хотя бы немного веселья.

Найджел посмотрел на инспектора.

— Теперь, когда лорд Вузервуд наконец нашел свой последний приют, как вы думаете, что будут делать Лампри?

— Вам лучше знать, — проворчал Аллейн. — Они ваши друзья.

— Они теперь сильно разбогатели.

— Ну, сильно-несильно, а кое-какое состояние получили.

— Интересно, станут ли они бережливее? С некоторыми такое случается, когда они вдруг богатеют.

— Случается с некоторыми.

— Генри все время твердит о работе.

— Неужели эта маленькая новозеландка так на него повлияла?

— По-моему, да.

Аллейн улыбнулся:

— Она мне сразу понравилась. Хорошая девочка.

Найо Марш

Танцующий лакей

Действующие лица

Джонатан Ройял — владелец Хайфолд-Мэнор, плоскогорье Ненастий, графство Дорсет.

Кейпер — его дворецкий.

Обри Мандрэг — урожденный Стэнли Глупинг, поэт-драматург.

Сандра Комплайн — владелица Пенфелтон-Мэнор.

Уильям Комплайн — ее старший сын.

Николас Комплайн — ее младший сын.

Клорис Уинн — невеста Уильяма.

Доктор Фрэнсис Харт — хирург, специалист по пластическим операциям.

Мадам Элиза Лисе — косметолог, владелица «Студии Лисс».

Леди Херси Эмблингтон — дальняя родственница Джонатана, косметолог, владелица салона «Цикламен».

Томас — танцующий лакей.

Миссис Паутинг — экономка Джонатана.

Джеймс Бьюлинг — работник в Хайфолде.

Томас Бьюлинг — его брат.

Родерик Аллейн — старший инспектор сыскной полиции, Нью-Скотленд-Ярд.

Агата Трой Аллейн — его жена.

Вальтер Коплэнд — священник прихода Уинтон Сент-Джайлз.

Дайна Коплэнд — его дочь.

Фокс — инспектор сыскной полиции, Нью-Скотленд-Ярд.

Томпсон — сержант сыскной полиции, фотограф.

Бейли — сержант сыскной полиции, эксперт по отпечаткам пальцев.

Блэндиш — старший полицейский офицер, полицейский участок, Большой Чиппинг.

Горничная.

Часть I

Глава 1

ЗАМЫСЕЛ

В четверг к вечеру, в начале сороковых годов, Джонатан Ройял сидел в библиотеке в своем поместье Хайфолд-Мэнор. Хотя уже почти стемнело, шторы на окнах не были опущены, и Джонатану были видны расплывчатые очертания холмов и призрачные силуэты деревьев, тревожно колышущихся на фоне неба в разорванных тучах. Окружающий поместье лес почти не защищал его от сильных северных ветров, разбушевавшихся в тот день на плоскогорье, известном под названием плоскогорье Ненастий. Ветер проникал в закоулки потрепанного непогодой старинного дома, завывал в трубах дымоходов. Тяжелая от снега ветка дерева робко постукивала в окно библиотеки. Джонатан Ройял неподвижно сидел возле камина. Отблески огня выхватывали из темноты его полное, округлое лицо и фигуру, и когда какое-нибудь полено рассыпалось и пламя вспыхивало ярче, можно было заметить,.что Джонатан улыбается. Наконец он шевельнулся, пухлыми руками похлопал по коленям. Обычно это значило, что в глубине души он чем-то крайне возбужден. Открылась дверь, и на ее пороге в луче желтоватого неяркого света застыла чья-то фигура.

— Это вы, Кейпер? — спросил Джонатан.

— Да, сэр.

— Пора зажигать свет?

— Пять часов, сэр. Уж очень сегодня темно.

— Да, так и надо действовать, — внезапно произнес Джонатан, потирая руки.

— Простите, я не понял вас, сэр.

— Ничего, ничего, Кейпер. Не обращайте внимания. Это я сам с собой. Можете опустить шторы.

Когда Кейпер опустил светомаскировку и задернул занавески, Джонатан протянул руку и зажег настольную лампу. Теперь блики огня и свет лампы отражались в темной поверхности письменного стола, падали на кожаные кресла с выгнутыми спинками, играли в очках самого Джонатана и на его куполообразной лысине. Быстрым движением он сложил руки на животе и с довольным видом начал вращать большими пальцами.

— Звонил мистер Мандрэг, сэр. Он будет здесь в пять тридцать.

— Очень хорошо, — сказал Джонатан.

— Вы сейчас будете пить чай, сэр, или подождете мистера Мандрэга?

— Сейчас. Он, вероятно, уже пил. Почта была?

— Да, сэр, я только…

— Ладно, ладно. Несите ее сюда, — нетерпеливо перебил Джонатан. Когда дворецкий ушел, Джонатан, как бы в предвкушении чего-то приятного, повел плечами и, не переставая крутить пальцами, запел по-французски тоненьким фальцетом:

…Жила одна пастушка.Тра-ля-ля-ля-ля-ля.

В такт мелодии он покачивал головой, и из-за отблесков огня на толстых стеклах очков казалось, что глаза у него большие, белые и мерцающие, как у сказочного существа.

Вернулся Кейпер с письмами. Джонатан схватил их и начал быстро перебирать, придирчиво вглядываясь в каждое. Наконец он что-то пробормотал. Пять писем были отложены в сторону. Шестое же он распечатал, развернул и начал читать, поднося к самому носу. В письме было всего шесть строк, но они, казалось, доставили Джонатану огромное удовольствие. Прочитав, он весело швырнул листок в огонь и опять принялся тоненько напевать. Минут через десять вошел Кейпер с чаем. Прервав пение, Джонатан произнес:

— Мистер Николас Комплайн обязательно завтра приедет. Поместить его можно в зеленую комнату для гостей. Предупредите, пожалуйста, миссис Паутинг.

— Хорошо, сэр. Прошу прощения, сэр. Но, значит, на уик-энд соберется восемь человек?

— Да, да, восемь. — Джонатан начал загибать пухлые пальцы: — Миссис Комплайн, мистер Николас и мистер Уильям Комплайны. Доктор Фрэнсис Харт. Мадам Лисс. Мисс Уинн. Леди Херси Эмблингтон и мистер Мандрэг. Восемь. Мистер Мандрэг приедет сегодня вечером, остальные — завтра к обеду. Из вин завтра, пожалуйста, подайте курвуазье и тот самый портвейн двадцать восьмого года.

— Хорошо, сэр.

— Я очень беспокоюсь о завтрашнем обеде, Кейпер. От него многое зависит. Видите ли, во всем должна быть приподнятость, праздничность, я бы даже сказал, предвкушение подлинного удовольствия. В спальнях пусть ярко горит в каминах огонь. Я заказал цветы. Теперь о ваших обязанностях. Только не подумайте, что у меня к вам какие-то претензии. Нет, у вас все всегда превосходно, но завтра… — он широко развел руки и присвистнул, — завтра нужно что-то совершенно особенное. Понимаете, что я имею в виду? Я уже говорил с миссис Паутинг. Насколько мне известно, у нее все в порядке. А вот вы… Подстегните-ка как следует всю свою команду: и горничных, и этого нового малого. Хорошо?

— Разумеется, сэр.

—_Да-а. Гости. — Джонатан помедлил, поерзал и довольно хмыкнул: — Гости, возможно, поведут себя сначала довольно натянуто. Пусть это будет своего рода опыт.

— Я надеюсь, сэр, все пройдет вполне удачно.

— Вполне удачно, — повторил Джонатан. — Да. Уверен в этом. Что это? Не машина? Посмотрите!

Джонатан выключил настольную лампу. Кейпер подошел к окну и немного раздвинул тяжелые шторы. В комнате стал слышен свист ветра и шуршание падающего снега.