Подобно Войне за Веру - Лиланд Модезитт

Тристин попытался доступно объяснить то, что задумал, показывая, как «Уиллис» может использовать свободное от пыли пространство над эклиптикой, чтобы очутиться под выгодным углом атаки к ревяке, особенно после того, как корвет достигнет Троянских рубежей на подходе к Шиве. После своего залпа ревяка тоже оказался над плоскостью эклиптики.

— Разрешаю.

Тристин просканировал Яму. Большая часть каменно-ледяной луны испарилась. Даже под полуторной перегрузкой у него ухнуло в желудке. Ревяка применил торпеды, чтобы выставить на пути «Уиллиса» заслон изо льда и камня. При ускорении, которого достиг Тристин, столкновение с обломками чревато бедой. Либо корпус пострадает, либо аккумуляторы гробанутся, либо случится и то и другое. Нет. Капитан пока соображает, а ревяка оказался умнее, чем предполагал Десолл, но недостаточно умным. «Уиллис» по-прежнему имел преимущества, и Тристин ухмыльнулся. Он обеспечил себе угол атаки, и неважно, куда подастся ревяка. Любая перемена курса увеличит шансы «Уиллиса» на победу. Если ревяка останется над эклиптикой вместе с «Уиллисом», для крейсера минутное дело произвести ЭМИ-захват. Если противник отпрянет к центру системы, пыль замедлит его полет быстрее, чем «Уиллис». ЭМИ-след чужака стянулся в точку.

— Он отключает все системы.

Тристин увеличил собственную чувствительность и, бормоча, усилил разрешающие способности корабельных систем. Сам он улавливал присутствие ревяки, пусть еле-еле. Но сомневался, что стянутый в точку след обнаружат энергодатчики торпед. Это означало стрелять торпедами буквально наугад и надеяться только на теплодатчики. Но смогут ли они отыскать вражеский корвет?

— Огонь один. — Он запустил первую торпеду.

Вновь выверив направление, он произвел второй выстрел. «Огонь два». Так или иначе, Тристин потратил пять торпед на то, чтобы поразить противника. К пятой он вспотел, форма намокла, но его усилия того стоили. Экраны наружного наблюдения прояснялись, стремительно остывающий пар из металла, воды и синтетики рассеивался.

— Капитан, — раздался голос Кейко. — Нам уже можно открепиться?

Тристин смутился.

— Команда может открепиться. Ревяки нейтрализованы.

— Вам понадобилось пять торпед, сэр? — Это спросил по сети Акибоно. Джеймс посмотрел на Тристина.

— Этот ревяка был ловок, — сказал Тристин.

— Очень ловок, — добавил Джеймс. — Но недостаточно.

Тристин вытер лоб, отмахиваясь от картинки: ревяка сидит в умолкшем, оторванном от мира корабле, надеясь, что противник промахнется.

— Я беру управление, лейтенант.

— Управление у вас, сэр.

— Мы не могли бы выпить чаю?

— Через пять минут будет готово, сэр, — отозвался техник Альбертини. — Самовар не был пристегнут, как мы.

Мальчишечья улыбка украсила лицо Джеймса.

— Прекрасно. Вода или что другое вполне сгодится.

— Думаю, нам удастся заварить чай после того, как мы немножко приберемся в столовой.

— Военные потери, — заметил капитан. Тристин вновь вытер лоб, прежде чем откинуться в кресле. Примерно через десять минут появился Альбертини с двумя чашками чаю.

— Бешеная скачка, сэр. — Он поглядел на Тристина.

— Попытаюсь в будущем править ровнее.

— Это было удовольствием, сэр.

Тристин принял чашку после капитана, слишком быстро пригубил и обжег язык. Как они умудрились так быстро получить крутой кипяток? Удовольствие? Да уж! Он глубоко вздохнул и вновь откинулся, пытаясь расслабиться.

— Другая картина, не так ли? — спросил Джеймс после того, как, наверное, полчаса прошли в молчании. «Уиллис» возвращался к станции внешнего контроля Парвати.

— Да.

Капитан указал на экран ЭМИ.

— Вот. На вид все спокойно, если только не случается ничего, вроде недавнего происшествия. Тогда по большей части успех зависит от правильности выбора угла атаки, запаса энергии и количества и качества торпед. Бах-бабах — и один или другой корабль нейтрализованы. В отличие от этой игрушки.

Тристин поглядел на визуальные ЭМИ, а не на ментальный экран. Те самые голубоватые сигнальчики входящего в систему корабля-астероида. Пока изрядно за пределами патрулируемого пространства, изрядно за пределами точного определения позиции. Всякий раз, когда «Уиллис» пересекал оранжевый сектор, ЭМИ показывали идущий внутрь корабль и передавали данные КонСисту. Ничто не менялось.

— Почему мы не подзаправимся и не атакуем его?

— Что атакуем?

— Тройд.

Джеймс поднял кустистые черные брови.

— Как? У нас даже нет приличного вектора, к которому можно привязаться. Тройд все еще в десятой светового года от нас, а вероятная погрешность перехода такова, что мы вполне можем преследовать его по всему небу.

Тристин нахмурился.

— Должен быть способ.

Джеймс рассмеялся.

— Вы, молодежь, все одинаковы. Если объект видно, пошли скорей на охоту. — Мальчишечья улыбка пропала. — Послушайте, я не величайший судоводитель, но судовождение еще не все, что делает кого-нибудь пилотом. Или маршалом. Как велик этот тройд, если у него обычное ревячье задание?

— Вероятно… м-да… не более двух кайев в поперечнике.

— Почему же мы его засекли?

— Потому что он использует сверхмощный фьюзактор с реактивными двигателями. Они регистрируются детекторами ЭМИ.

— При расстоянии от десятой до пятой светового года, какова вероятная погрешность? Не погрешность перехода, а погрешность прыжка?

— Световой день-другой, может, больше. — Тристин начал догадываться, куда клонит Джеймс.

— Как далеко нам понадобится зайти в область искаженного времени после нашего перехода?

— Порядочно… и это потребует уйму горючего, плюс напряжение систем… а погрешность может составлять неделю, а то и две, туда или сюда.

— Именно. А пока мы болтаемся по космосу, что может случиться здесь?

Тристин вздохнул.

— И, — неумолимо продолжал Джеймс, — каковы шансы крейсера против корабля-тройда?

— Примерно один к четырем.

— Поэтому мы и ждем, пока они не подойдут к нам.

Джеймс не был тупицей, просто неловок в управлении кораблем.

— Внешний, Железная Булава-два, произвели нейтрализацию безобразника. Нейтрализацию безобразника.

— Железная Булава, это Контроль. Подтверждаем нейтрализацию… Они заставили вас попыхтеть. От Ямы почти ничего не осталось.

— Что значит немного льда там или тут? — пошутил Джеймс.

— Ледышки помешают скорее вам, чем нам, двойка. Разрешается идти на эпсилон три.

— Булава-два, начинаем подход к эпсилону три. — Джеймс кивнул и обернулся к Тристину. — Возьмите-ка ненадолго управление.

Тристин вновь проверил аккумуляторы. Энергоикота нижнего яруса была все еще тихой, но усилилась.

— Сэр, аккумуляторы икают сильней. Ненамного, но сильней.

— Занесите в журнал. Поручите Кейко довести это до станционного инженера по снабжению через систему ремонта и профилактики, а также отметьте в отчете об операции.

— Снабженец просто скажет, что это нормально, но мы-то знаем, что это не так.

— Знаем, — Джеймс улыбнулся. — Потребуется время, чтобы добиться результата.

Тристин кивнул.

— Терпение вроде традиции. Трудно сказать, что важней, — провозгласил Джеймс.

— Да, — Тристин с усилием слушал его, одновременно рассчитывая курс, чтобы отвести «Уиллиса» на отдых в гнездо эпсилон три наружного пояса станции внешнего контроля. Парвати была так далеко, что на экранах маячило: «МАСШТАБ ИСКАЖЕН».

— Вы когда-нибудь слышали стихи Моритаки?

— Нет, вряд ли. — Тристин не то что не читал Моритаки, но даже его имени не слышал, разве что Джеймс упомянул его перед самой заварушкой.

— Очень старый автор. Писал на древнем синто за восемь веков до Погибели. Прекрасно писал.

— А что он писал? — Тристин еще раз подал сигнал двигателям, снизив скорость сближения до нескольких метров в минуту.

— Меня заставляли учить кое-какие его стихи в детстве.

Тристин ждал. Рано или поздно Джеймс дойдет до сути, но, как всегда, окольным путем.

Капитан негромко и отчетливо продекламировал:

Падал лепестокИ вдруг взметнулся к ветке —Это бабочка.

— Я видел бабочек, которые так порхали, — и Тристин опять выправил судно.

— А это вам как?

Пурпурный вьюнок.«…Вот и ты»Никогда не станет мне другом.

Джеймс помедлил, прежде чем добавить:

— Это был Басё.

— Вы его знаете? — спросил Тристин. Джеймс рассмеялся.

— Он умер пятнадцать сотен лет назад. Традиция. Это важно.

— А что такое — пурпурный вьюнок? — Тристин хотел, чтобы Джеймс продолжал разговор. Казалось, дела идут лучше, когда майор в центре внимания.