Сесквоч - Джон Бостон

— Помоги своему брату, — сказал Голос.

Туберский пришел в себя. Он приподнял шапку и подозрительно посмотрел на Фенберга. Бин и индеец примостились у другой части ствола.

— Майк, ты что-то сказал сейчас? — спросил Туберский, опершись на руку. Фенберг завозился. Он лежал спиной к брату и послал Туберского подальше. Туберский был слегка ошарашен и скорчил гримасу. Ага. Это опять ты. Старуха вечность. Она не имела определенных форм, но была здесь. У нее не было имени, но, похоже, она была хорошо знакома с Фенбергом. Невидимая, своенравная, она приходила и уходила, когда хотела и, если ей и случалось говорить, то чаще всего загадками.

"Интересно, что сделала бы Жанна Д'Арк в подобной ситуации?" — подумал Туберский.

Туберский встал.

— Помоги своему брату.

Туберский снова сел.

— Хорошо. Что ты хочешь от меня сейчас? Я, как обычно, не понимаю.

— Ты поймешь.

— От кого защитить его?

— Увидишь.

— Когда?

— Скоро.

Приехали. Опять загадки. Туберский напрягся, чтобы слушать дальше, но видение исчезло. Он раздраженно покачал головой. Не понимаю, почему ты пристаешь ко мне. И зачем всегда говорить загадками? Неужели нельзя сказать прямо? Иногда оно разговаривало с Джоном библейскими стихами, которые Туберский находил еще более непонятными. Но через какое-то время смысл становился кристально ясным, и тогда Джон расцветал в улыбке.

— Джон… — Голос снова вернулся.

— Да! — громко ответил Туберский.

— Главное, понять самому. И не волнуйся. Я скажу тебе, когда настанет время помогать брату. Ты мой возлюбленный сын, и я доволен тобой.

После этих слов оно удалилось, по крайней мере, до следующего раза. Напрягший слух Туберский услышал, как Фенберг внезапно сел и стал принюхиваться.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — спросил Фенберг, продолжая тянуть носом воздух.

— Нет. — Туберский сел с закрытыми глазами и поворачивал голову, как радар, стараясь поймать Голос. — А ты что-нибудь слышал?

— Нет. Но здесь чем-то пахнет. Ты чувствуешь?

Туберский услышал запах и открыл глаза.

— Господи, это что-то ужасное, — сказал Джон.

Четверо мужчин, сморщившись, глядели друг на друга, как герои фильма "Наша банда", наткнувшиеся на давно забытую бочку лимбурского сыра.

— Ты тоже об этом подумал?

Фенберг кивнул. Такой же запах оставался в комнатах Элен после существа, только теперь он был сильнее. Фенберг потянулся за винтовкой. Он расстегнул молнию футляра, вынул свой карабин и вложил внутрь иглу с наконечником, как у стрелы.

Туберский взглянул в сторону нагромождения скал на расстоянии футбольного поля от них, откуда ветер приносил запах. Что-то здесь было не так, что-то другое. Туберский зарядил свое ружье. Фенберг смотрел и молчал.

Фенберг приказал Бину и индейцу ждать, к чему Чарли отнесся с полным одобрением.

— Мне кажется, мы можем побродить тут. Видишь эти валуны? — Фенберг махнул рукой в сторону огромных камней.

— Я как раз думал о том же, — согласился Туберский. — Позволь мне показаться первому. Может, тогда он не станет паниковать.

— Я хочу выручить Элен.

— Мы выручим ее, выручим.

Братья Фенберги шли к скалам вдвое медленнее обычного. Майкл показал на самый большой валун. Его высота была всего семьдесят пять футов, но Фенберг сжимал зубы каждый раз, когда скользила нога или под рукой отламывался кусок щебенки. Запах становился все сильнее, его приносил сильный ветер, который дул прямо в лицо, как вентилятор со скотобойни. Фенберг пошевелил указательным пальцем, лежащим на спусковом крючке, желая убедиться, что он сработает, когда придет время. Теперь они были достаточно близко, чтобы слышать изредка доносящееся ворчание и движение. За соседним камнем находилось что-то очень большое, сильно пахнущее. И, слава богу, оно было под ними, внизу.

Фенберг был совершенно не готов к представшей перед ним картине. Он увидел сидевшего на корточках человека, который глодал кость. Но не совсем человека. Этот был покрыт черными спутанными волосами и весил, должно быть, тонну. Его не интересовало ничего, кроме еды.

— Черт! — сказал Туберский.

Фенберг оглянулся и привстал. Он ожидал увидеть лицо брата, но вместо этого увидел его колени. Это значило, что Джон стоял.

— Пригнись! Что ты делаешь? — прошептал Фенберг громким шепотом.

Существо увидело Туберского и поднялось на ноги. Оно было больше, чем помнил Фенберг. Может быть, даже одиннадцать футов ростом.

— Святая Луиза! — ахнул Туберский, качая головой.

— Проклятье, он обнаружил нас! — прошептал Фенберг, хотя уже не было надобности шептать. Рука монстра могла протянуться на расстояние в шесть футов, его плечи находились на высоте десяти футов над землей. Существо могло достать их на расстоянии шестнадцати футов. Фенберг и Туберский находились от него на расстоянии семнадцати футов. Фенберг надеялся, что монстр не может прыгать. Но он мог.

Туберский схватил несколько камней размером с бейсбольный мяч и стал швырять ими в зверя.

Фенберг подумал, что Туберский сошел с ума. Видимо, зверь разделял точку зрения Фенберга. Здесь он был хозяином, и ему не понравилось, что кто-то швырял в него камнями в его собственных владениях. Чудище закричало страшным криком, от которого готовы были разорваться все внутренности Фенберга. Оно быстро закрутилось в поисках камня, дерева или какого-нибудь еще оружия. Фенберг поднял оружие и прицелился.

— Убирайся отсюда, ты, грязная волосатая тряпка! — орал Туберский.

Он запустил в зверя еще одним камнем. Тот, защищаясь, поднял руку. Туберский обрушил на него град ударов камнями в грудь, голову и спину.

— А ну! Пошел отсюда, тварь!

Огромное черное существо схватило камень размером с дыню и бросило им в Туберского. У монстра не хватило точности. Поняв, что промахнулось, существо фыркнуло, заворчало и скрылось из виду.

Фенберг опустил оружие и вопрошающим взглядом посмотрел на Туберского.

— О, черт, я виноват, Майк, — сказал Туберский, не решаясь взглянуть в глаза Фенбергу.

Он прошмыгнул мимо брата, направляясь назад по дороге, которой они пришли сюда.

— Это не тот чертов Снежный Человек, — сказал он, пожав плечами.

Фенберг почувствовал необыкновенную усталость и злость. У него не было сил поколотить или придушить своего младшего брата.

Глава XXII

Первая ночь полнолуния

Шериф Буба Фенберг отправился в поиск вслед за другими. Около сотни человек на машинах и лошадях охотились за Фенбергом и Туберским. Уже было около полудня, когда поисковые партии рассеялись по малым дорогам, отходящим от шоссе. Радиостанции "Городской волны" и полицейские рации были практически бесполезными в этой местности. Да и сообщать было нечего.

К четырем часам пополудни все шестнадцать дорог, ответвляющихся от главной 398 дороги, были перекрыты, а также были блокированы все дороги местного значения.

— Следы Фенберга так запутаны, что их просто невозможно отыскать, — пожаловался один из поисковой партии, — вся трудность в том, что надо исследовать каждый фуг, чтобы найти место, где он свернул с главной дороги.

В 4.30 помощник Жуарес был почти готов предложить прекратить поиски. Он заметил одну забавную деталь: шофер обоих Магоногоновичей, шериф Буба, а также еще один помощник, Билл Догерти, который лежал простуженный на заднем сиденье, были ни на что не способны. Жуарес вел машину шерифа но грязной дороге со скоростью две мили в час. Буба, не отрываясь от бинокля, сидел на капоте своей большой зеленой "Шеви Субурбан". Лом и Лютер важно шли впереди машины, высматривая, не попадется ли что-нибудь наводящее на след. Жуаресу хотелось домой. Они находились примерно за тридцать миль от лагеря, а у его дочери была температура.

— Твою мать. Будем считать, что день закончен, — сказал Буба и опустил бинокль на колени. Он помахал Лому и Лютеру. Но они не обратили на него внимания. Лом держал что-то в руках и показывал это своему брату.

Жуарес осторожно прибавил скорость.

— Сосновые иголки, — сказал Лютер.

Ну и что, подумал Буба, растирая почки. Шериф посмотрел на грязные ногти, держащие сосновую иголку.

— Они сломаны пополам, шериф, — сказал Лютер.

Его брат кивнул и сплюнул табак:

— Сосновые иголки не ломаются, когда падают с дерева.

Они медленно поехали дальше по тропе. Через две мили начался наклоненный под откос отрезок дороги, проложенной в сплошном граните. Никто, даже танк, не мог здесь оставить следов. Но Лом обнаружил пучок длинных свежесрезанных веток, выброшенных в канаву.

— Они использовали это, чтобы провести нас, — сказал Лютер. — Они делали это до самой гранитной секции, а потом решили, что они им больше не нужны. Надо проверить, не осталось ли следов около того поворота.