Ниочёма-3 - Дмитрий Николаевич Матвеев

- Это какой же?

- Тень Предка, разумеется!

Больше эксцессов не было, хотя навстречу начали поминутно попадаться возвращающиеся с войны бойцы. Удивительно, но едва завидев Олега, они останавливали свои тарантасы, выходили, становились на колени и, воздев руки к небу, дружно приветствовали своего хана:

- Ит-кирдык-оглы!

Поначалу это удивляло, потом забавляло, а под конец стало раздражать. Но к тому времени степь вместе со степняками кончилась, а впереди показался забор учебного полка.

На складе РАВ учебного полка номер сорок три дробь семнадцать

Бензина в гараже части не нашлось ни капли, и Олег покатил знакомой дорожкой к складу РАВ. Заглушил мотор. Выбрался из клетки железных труб, потянулся, разминая затекшее тело. Послушал, поглядел вокруг. Никого не было видно, никого не было слышно: ни своих, ни чужих.

Олег подошел к двери склада, хорошенько постучал.

- Эй, кто-нибудь дома? – громко спросил он.

В ответ – всё та же тишина.

- Я спрашиваю: эй, кто-нибудь дома? – повторил Песцов.

- Кому там неймется? – недовольно спросил голос из-за двери. – Чего надо?

Голос, искаженный толстой дверью, звучал глухо.

- Капитана Манулова надо.

- И на кой тебе капитан Манулов?

- Надо, коли спрашиваю. Скажи капитану, Песцов вернулся.

Через пару минут за дверью лязгнул засов, открылась тяжелая обитая металлом створка. На пороге появился Манулов.

- Здорово, Песцов. Ты один?

- Один.

- Ну, тогда заходи.

- А тарантас мой есть где пристроить? А то попятит кто ночью.

- Есть, как не быть! Ты объезжай склад вон по той дорожке, с другой стороны есть ворота. Я тебе открою.

Через десять минут Олег сидел за столом с капитаном и его подчиненными, да рубал кашу с тушенкой. Это было безусловно лучше сухпайка. Его не дёргали, ждали, когда доест. Это каждый знает: нет ничего хуже, чем жующий рассказчик. Когда ложка в котелке заскребла по дну, капитан мигнул здоровенному седоватому ефрейтору. Тот на минуту отлучился и вернулся с двумя бутылками. Сущий пустяк, на десятерых – так, чуток понюхать. Разлил в кружки одну бутылку – всем поровну, словно по мерке отмерил.

- Давайте, ребята, - поднял свою посудину капитан. – За то, что война кончилась, по сути, толком не начавшись. И за то, что, вон, Песцов хрен знает куда скатался, да живым вернулся.

Все сдвинули кружки, выпили, закусили крупно нарезанной консервированной ветчиной.

- Ну а теперь, Песцов, трави, - велел Манулов. – Где побывал, что повидал, чем дело кончилось да чем сердце успокоилось.

- Можно и рассказать, - хитро прищурился Олег. – Только, господин капитан, что-то в горле пересохло.

- Ишь ты, жучара! – усмехнулся Манулов. – Ладно, законная просьба. Ефрейтор, плесни рассказчику – пускай гланды прополощет.

Ефрейтор налил, Олег выпил, демонстративно занюхал коркой чёрного хлеба. Отставил кружку в сторонку и начал:

- Вот как, братцы, было дело. Вы же помните, что творилось четыре ночи назад? Те, что в чёрных тряпках замотанные, всех, кого нашли, похватали, в наши же машины посажали, да к себе увезли. Я хотел было за ними бегом бечь, да мне прапорщик Мирзаян показал, где у нашего главмеха багги заныкана. Вот эта самая, на которой я сегодня приехал. Ну я за руль прыгнул и покатил. Ночь ехал, днем ныкался, да отсыпался. И вот через две ночи поутру добрался я в саму столицу Дикого поля. Городок называется Караим-кала. Только крепостью он лишь числится: там вся стена ещё сто лет назад обвалилась. И вот шарился я по этим развалинам, да наткнулся на тамошних местных бомжей. Они хотели было меня пограбить, но не тут-то было. Я одному по сусалам съездил, другому, третьему. Тут они поняли, что не на того напрыгнули и давай драпать. Я – за ними.

- А на кой ты за ними-то побежал? – спросил молодой солдатик, едва ли отслуживший год.

- А кто ж его знает! Инстинкт сработал. Они убегают – я догоняю.

- Петров, не мешай, - окоротил молодого ефрейтор. – Пусть человек рассказывает. Интересно же! Давай, Песцов, трави дальше.

- Ну так вот: - продолжил Олег, – они убегают – я догоняю. Они-то все местные отнорки знают, а я в этот Караим-кала попал первый раз в жизни. Бомжи туда-сюда, в один закоулок, в другой – я не отстаю. А потом бац! И стою я уже не в развалинах, а на людной улице. А эти оборванцы давай в меня пальцами тыкать: мол, бандит! Держи его, хватай! Тут я смекнул: вот сейчас мне кирдык и придет. Против толпы ведь никакой маг не сдюжит! И я рванул во все лопатки куда глаза глядят. А толпа – за мной. И все ближе, ближе. Я в какие-то развалины заскочил, вижу – дальше бежать некуда. И только я приготовился жизнь свою подороже продать, как пол подо мною раз – и провалился. И упал я в самые настоящие катакомбы.

Олег остановился, взял свою кружку, глянул на пустое дно. С видимым, почти демонстративным сожалением отставил обратно. Но тут ефрейтор, повинуясь кивку Манулова, плеснул в кружку полсотни грамм беленькой. Олег улыбнулся, опрокинул стопку, закусил.

- На чем это я остановился?

- На том, что в подземелье упал, - подсказал молодой.

- Ах, да! Так вот: Упал я в подземелье, но удачно. Ничего себе не поломал, только синяков наполучал знатных. И вот стою я в подземном ходе. Наверх не выбраться, да и толпа там гудит, меня ищет. Делать нечего: засветил я магический светильник и пошел искать другой выход. Ходил я, ходил, сколько времени – не знаю. Знаю только, что за то время кишки от голода в кукиш скрутило. Вдруг вижу – свет впереди. Я свой огонёк погасил и давай подкрадываться. Подобрался поближе– а там все наши до единого. Сидят в здоровенной яме, а охранники в черных тряпках их караулят. Выждал я момент, выскочил из подземелья, да крепко их пугнул. Они заверещали по-своему: «Ит-кирдык-оглы» - и все в один момент разбежались.

- Да брешешь! –