Медальон для невесты - Барбара Картленд

— Если кто и устал, — заметил он, — то это ты, Тара. Столько танцевать ночью! Отправляйся-ка ты в постель. А когда приедем в замок, поговорим о том, что касается нас обоих.

Он встал и, обойдя накрытый для них стол с остатками десерта и фруктов, подошел к месту, где сидела Тара, и помог ей отодвинуть стул, взявшись за его спинку. Его появление за спиной отозвалось в теле Тары прокатившейся по нему горячей волной. Она послушно поднялась на ватные ноги и, покачнувшись, сделала шаг в сторону от стола. Ей хотелось немедленно спросить у него, о чем будет их разговор, чтобы она к нему внутренне подготовилась, собралась, однако герцог отработанно вежливым жестом поднес к губам ее руку, и ей не оставалось ничего другого, кроме как сделать на прощание реверанс и молча уйти, сохраняя видимое спокойствие.

Уже в спальне у нее промелькнула ужасная мысль: что, если она не нужна ему больше в качестве жены, и он решил раз и навсегда избавиться от нее?

Как наяву, увидела она герцога, который подыскивает предлоги, чтобы уговорить ее покинуть замок и жить с отцом — в Лондоне или в Эдинбурге.

«Неужели он скажет мне именно это?»

Сотни мыслей мелькали у нее в голове: вопросы, ответов на которые не было. Однако в чем была Тара абсолютно уверена, так это в том, что самой ей больше всего на свете хочется остаться в замке Аркрейг.

Остаться с герцогом, со своим мужем, которого она… да, она вдруг поняла это, — любит!

Глава седьмая

При виде замка, величественно возвышавшегося зубчатыми башнями на фоне неба, Тара с радостью ощутила, что наконец-то она вернулась домой.

Темные облака, закрывавшие небо большую часть дня, прорвались внезапным дождем. Потоки воды, подгоняемые холодным ветром, обрушились на землю, и Тара вновь ощутила тревогу за герцога. Несмотря на то, что этим утром он вновь настоял на поездке верхом, Тара надеялась, что перспектива промокнуть заставит его изменить решение, и он пересядет в ее карету. Но герцог продолжал скакать впереди, и ей не оставалось ничего другого, кроме как с тревогой наблюдать за ним, в надежде, что простуда обойдет его стороной.

Тара не могла избавиться от мысли, что причина столь явного упрямства крылась в нежелании герцога беседовать с нею один на один.

«Но мне нужно поговорить с ним… очень нужно! — сказала она себе. — Нам еще столько предстоит… спланировать на будущее».

Вот только есть ли у них совместное будущее?

В эту ночь, признавшись самой себе, что любит его, Тара долго размышляла о своей участи. Неужели ей так и не удастся изгнать печаль из его сердца или пробудить в нем добрые чувства? Это приводило ее в отчаянье. Она не требовала от него любви: на такое счастье она даже и не рассчитывала. Все, чего ей хотелось — это быть рядом с ним. И чтобы он говорил с нею так же легко и непринужденно, как за день до их восхождения на Бен-Арк — восхождения, едва не стоившего ему жизни.

«В тот день я была счастлива… Счастливее, чем за всю мою жизнь! Только не понимала этого…»

Теперь-то Тара знала, что даже радость от пребывания в Эдинбурге с родным отцом не способна сделать ее по-настоящему счастливой.

«Я слишком неблагодарна, — решила она, — если хочу большего».

Однако никакие слова не способны были остудить ее влечения к герцогу. Она тянулась к нему всем существом, осознавая в то же время всю тщетность своих надежд. И от этого будущее казалось ей мрачным, страшило.

Как только они свернули к долине, Тара увидела, что герцог, скакавший под проливным дождем, пустил коня куда-то в сторону. Она поняла, что он хочет сократить путь и быстрее добраться до замка.

Страх, что герцог должен непременно промокнуть до нитки, изрядно отравлял Таре ту радость, какую она испытала при виде знакомых башен и развевающегося на ветру флага.

«Вот я и дома!» — мысленно воскликнула она. Но внутренний голос тут же спросил: «А надолго ли?»

Мистер Фолкерк поджидал ее на ступенях замка. Лакей распахнул дверцу кареты, и Тара бросилась к старому другу прямо в его объятия.

— Приветствую вас в вашем доме! — Глаза его лучились искренней радостью, он улыбался ей такой знакомой и доброй улыбкой.

— Как прекрасно, что я вернулась! — воскликнула Тара.

— Рад видеть вас, — отвечал мистер Фолкерк, сдерживая все ж таки свою радость, чтобы она не выплеснулась через край и никому не показалась чрезмерной. — Вы выглядите… у меня нет слов… я в восхищении!

Тара совсем забыла о том, что ее новый облик должен был стать сюрпризом для мистера Фолкерка. На голове у нее красовалась модная шляпка, отороченная перьями, а изящный плащ зеленого шелка элегантно сочетался с того же оттенка шелковым платьем. Словом, она ничуть не напоминала сейчас ту сироту, что покинула замок тремя неделями раньше.

Впрочем, мысли Тары были о герцоге.

— Как его светлость? — с тревогой спросила она. — Наверняка он промок до нитки!

— Я настоял на том, чтобы он побыстрее снял с себя мокрую одежду и принял горячую ванну, — отвечал мистер Фолкерк, отводя от нее глаза. Радость его затуманилась предательским чувством незаконного разочарования, в котором он не хотел признаваться даже себе: как бы ему хотелось, чтобы за него вот так же тревожилась прекрасная женщина и к нему обращала такой же взгляд, в котором сияла любовь — сомнений у него не было: Тара полюбила его господина, статного, красивого герцога, а он, Фолкерк… Что ж… Он, Фолкерк, должен просто взять себя в руки и не давать воли мечтам с радужным отблеском этой маленькой сияющей феи…

И он вдруг почувствовал себя бродячим музыкантом из древней легенды — снедаемый многолетней грустью, тот ходил по деревням и играл на волынке мелодии, которые сочинял сам. Одна прекрасней другой, хотя он об этом не подозревал, просто выражая музыкой то, что чувствует его сердце. А однажды он встретил девушку. Она была в зеленом, как трава, платье и в зеленом плаще — как сейчас Тара. Девушка, заслышав нежные и тягучие звуки волынки, плывущие в душистом от вереска воздухе, сама подошла к музыканту и позвала его за собой, и он повиновался, отправился следом лесной дорогой. А девушка оказалась королевой эльфов, которая привела его на скрещенье дорог и попросила, чтобы музыкант выбрал одну, и дорога эта станет его судьбой. Музыкант выбрал дорогу среди скал и камней, не польстившись на ту, которая привлекала пейзажами по сторонам и пеньем птиц. И не ошибся, ибо эта вторая вела к пропасти, а каменистая — к озеру среди холмов…

Может быть, подумалось Фолкерку, и ему предстоит некий выбор?

Тара же с облегчением вздохнула.