Полет дракона - Владимир Ковтун

Оружие на землю. Отойдите вон к тому дереву. – Негромко приказал Юань.

Поколебавшись с мгновение, оставшиеся в живых разбойники сложили оружие.

Банда железного Монаха прекратила свое существование.

Юань повернулся и подошел к залитому кровью Ильхану, сжимавшему в своих объятиях Син-нян.

Ты ранен?

Ильхан не ответил. С почти мистическим страхом он смотрел на приближающегося к нему Юаня.

Ты сам Ангел Смерти… - Прошептал ту-кю, не выпуская руки девушки.

НАЧАЛЬНИК УЕЗДА

Господин Сунь Шао-цзу проработал на этой должности двадцать лет. Не без пользы для себя и для людей. Его уважали. Подношения он брал, но в разумных пределах. Был достаточно справедлив, и в меру суров. По вечерам читал Кун-цзы (Конфуция). Любил семью, детей, и находил в том покой и умиротворение.

Сегодня, в помещении местной управы, у него был приемный день. Пришлось выслушать изрядное количество жалоб и прошений. Наконец, внимание притупилось, и он поймал себя на том, что не слушает вдову переписчика книг, просящую о небольшой денежной помощи. Потертые рукава шелкового халата занимали его гораздо больше, чем унылый голос женщины.

«Время заканчивать». – Подумал Начальник Уезда, и прервал монотонное бормотание посетительницы.

Сколько вы просите, уважаемая?

Я бы, хотела, высокочтимый и достойный господин начальник рассказать обо всех своих бедах…. с тех пор, как умер мой муж, я не разу не видела ни одной монеты…

Просто скажите, сколько.

Если купить дойную корову, то…

«И ради этого пустяка она добралась до уездного начальника… Денег в казне немного. Не стоит ей давать..» – Подумал Начальник Уезда. Но, вслух, удивившись самому себе, сказал: - Хорошо. Зайдите через два дня, и я велю казначею выдать вам необходимую сумму.

Вдова рассыпалась в многословных благодарностях, но он не дал ей возможности продолжить, и вежливо выпроводил за дверь.

«Ну, вот, хвала Небу, день закончен. Можно и собираться…»

У двери тихонько поскреблись.

Прошу вас, уважаемый. – Со вздохом отозвался он, отодвигая от себя связку законов и уложений Поднебесной.

Господин Сунь Шао-цзу! Добрые новости, радующие душу и сердце! – С порога и с некоторым возбуждением заговорил чиновник, исполняющий обязанности дежурного по управе.

Говори, уважаемый. – Не без доли скепсиса предложил уездной начальник молодому и горячему, видимо, чиновнику.

Господин Сунь Шао-цзу! Банда Железного Монаха разгромлена!

Начальник уезда откинулся к стене и с недоверием присмотрелся к говорящему.

Что вы такое говорите, уважаемый! Ну, кто мог это сделать? Императорские войска гоняются за ним четвертый год. Месяц назад они понесли серьезный урон, потеряли почти семьдесят человек и ушли ни с чем, а Монах как грабил селения, так и продолжает делать это совершенно безнаказанно.

Господин начальник! Вы мне не поверите: всю шайку уничтожили д в а человека!

Господин Сунь Шао-цзу внезапно почувствовал прилив крови к голове и сильное раздражение. Он поднялся на ноги и заговорил срывающимся, переходящим в крик голосом:

Я велю вас наказать, уважаемый! Вы вводите в заблуждение своего начальника и рассказываете сказки, недостойные вашего чина и звания! Стыдитесь!

Господин начальник! Труп Железного Монаха здесь, во дворе управы. Вы можете взглянуть на него собственными глазами. Два десятка уцелевших разбойников уже в колодках. А сотенный командир сам разговаривал с теми, кто совершил это чудо!

Господин Сунь Шао-цзу несколько растерялся.

Но это невозможно! Два человека не могут справиться с шайкой, разогнавшей целый императорский полк. Кто эти люди?

Господин начальник! Этот человек из… - Чиновник приблизился и перешел на почтительный шепот.

Не может быть! - Господин Сунь Шао-цзу с изумлением взглянул на говорящего. – Я всегда полагал, что слухи об этом монастыре – легенда, сказка.

Но, это так. Он, действительно оттуда. А второй – ту-кю, его ученик.

Господин Сунь Шао-цзу в волнении прошелся по комнате.

Но, в таком случае, мы обязаны озолотить этих людей. Где они? Я хочу их видеть.

Сотенному не удалось уговорить их приехать в город. Воин сказал, что ему ничего не надо, а его ученик серьезно ранен.

Я сам поеду к ним. Где это произошло?

Возле селения Чжоу, господин начальник. В сорока ли отсюда.

Этих людей во что бы то ни стало надо оставить в уезде. Дать им деньги, дома, хорошие должности. Величайший, да будет здравствовать он тысячу лет, специальным указом предложил нам по всей Поднебесной искать людей дельных и искушенных в своем мастерстве.

Господин сотенный сказал нам, что у воина – душа странника. И, вряд ли, он согласится на оседлую жизнь. А второй хочет жениться на какой-то местной девице и не прочь остаться.

Мы женим его на десяти девушках. Пусть только пожелает. Ха! Подумать только! Уничтожить злодеев, которые приносили уезду такие убытки! Иди, передай моему помощнику, что завтра мы отправляемся в Чжоу.

В селении происходил настоящий переполох. Местные жители никогда не видели такого количества сановных начальников и военных, которые посетили Чжоу за последние несколько дней. Все только и говорили о чудесном спасении господина Цзы-вэня, его слуг и племянницы. В воздухе, произносимое с глубоким почтением, витало имя знаменитого горного монастыря. На Юаня смотрели, как на ожившего бога.

Господин Цзы-вэнь, обретший свободу и получивший обратно все свои деньги, дважды в день навещал раненого Ильхана. Его супруга самолично следила за тем, чтобы у юноши были все необходимые снадобья, и пригласила известного на всю округу лекаря. Юань, впрочем, с известной долей сомнения воспринял местное светило, и пользовал друга собственными настоями трав.

Син-нян страдала. Приличия не позволяли ей приходить к любимому. Она мучалась и не спала ночами.

Отец Син-нян тоже испытывал определенные терзания, но они имели совершенно иное свойство. Как-то вечером, перед сном, он сказал своей супруге:

Кажется, мы промахнулись, матушка. Хозяин отмерил господину Ильхану двадцать связок монет, а сотенный командир, ну, тот, что был в селе позавчера, сказал, что теперь его щедро наградят и заберут в уезд. Возможно, даже в управу.

А я говорила тебе, тыквенная твоя голова! Говорила, что господин Ильхан – человек незаурядный и достойный, хоть и без роду, племени. А ты что мне твердил? Портной, портной! Портного в мужья! Вот и живи теперь сам, со своим портным! А мог бы в управе такого родственника иметь!