Воздушные рабочие войны. Часть 2 (СИ) - Лифановский Дмитрий

В животе возникло тянущее чувство, вертолет пошел на посадку. Толчок и еще не затих шум винтов, а бортовой уже открывает грузовые створки в хвосте вертолета, куда тут же кинулись санитары, выносить раненых. Едва вынесли Игоря, как к ним тут же подскочил начальник особого отдела корпуса майор Назаркин с бойцами НКВД.

— Бунин? — он кивнул на носилки, — Что с ним?

— Контузия, — ответила Глаша.

— А Вы младший лейтенант Кузнецова? Сдайте оружие, — скомандовал он. Светлана не успела вмешаться, как из-за спины раздался властный голос Стаина:

— Отставить.

— Товарищ полковник, попрошу Вас не вмешиваться в следственные действия особого отдела, — отчеканил Назаркин.

— Вот и ведите свои следственные действия, а людей, только что вернувшихся из боя я арестовывать не позволю.

Майор замялся:

— Товарищ полковник, разрешите Вас на пару слов?

— Слушаю, — они отошли подальше от суетящихся людей и растерянных Светы и Глаши.

— Саня, ты что творишь? Ты понимаешь, что я и тебя буду вынужден арестовать?

— Коля, — они давно, уже с весны, перешли в неформальном общении на обращение по имени, — Они из боя, Бунин контужен. Ты же понимаешь, что тут кроме этой малолетней дуры никто не виноват?

— Я все понимаю, — горячась, едва сдерживаясь, чтоб не закричать прошипел Назаркин, — а ты понимаешь, что эта малолетняя дура дочь товарища Сталина?!

— И что? Никифорова, Бунина, Бершанскую, Озеркову под трибунал, как ты тут недавно кричал? Еще кого? Ниязову, которую эта «Пачка» не разбудила? Механика их? Давай их всех в штрафники, Коль! А кто воевать будет?

— Что сразу под трибунал-то? Разберемся!

— Вот и разбирайтесь. Как разберетесь, так и будете арестовывать, судить.

— Саня, ты понимаешь, что сам под трибунал уйти можешь?

— Плевать, Коля! — Стаин махнул рукой, — Я уже давно ничего не боюсь. Ну, почти ничего — поправился он, — и смерть и арест в перечень моих страхов не входят. Оставь людей в покое, Коля. И давай через полчаса у меня с Ивеличем и Завьяловым. Думать будем, как это все расхлебывать.

— Что тут придумаешь? — безнадежно покачал головой Назаркин. Ему самому не нравилась вся эта ситуация, но и не отреагировать он не мог. Над ним тоже есть начальство. Целый нарком. И рядом есть «доброжелатели», которые любую мелочь готовы использовать, чтоб свалить его, Стаина, да того же наркома, просто каждый гадит на своем уровне в меру своих возможностей. А тут не мелочь. — Давай так, Бунина в санбат и там мои ребята за ним присмотрят. А Кузнецова, Ниязова и Кухаренко, — увидев непонимающий взгляд Стаина, пояснил, — механик экипажа Бунина, пусть посидят под арестом. У нас в отделе, — добавил он, заметив полыхнувшую в глазах Стаина ярость.

— Тогда и эту забирай, — Александр кивнул на понурившуюся, бледную Светлану, — нельзя ей сейчас в расположение возвращаться. Или темную устроят или морально добьют.

— Договорились, — кивнул Назаркин.

— И давай ко мне, — напомнил Стаин, — Завьялова захвати, не забудь. Ивелича я сам найду.

— Хорошо, — майор уже шагнул к своим людям, — давайте за мной, махнул он девушкам, — и те, бросив взгляд на Стаина и увидев его кивок, уныло поплелись за Назаркиным.

Через полчаса с не менее унылым видом они вчетвером сидели в кабинете у Стаина. Сашка уже решил, что своих людей он не отдаст, надо, будет звонить Сталину. Хотя, удивительно, что Иосиф Виссарионович еще не позвонил сам. Они не успели перекинуться даже парой слов, как дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет ворвался Василий:

— Полковник, ты охренел?! Ты почему Светлану арестовал?

Сашка вскочил, нависнув над столом:

— Это ты охренел, майор! — он хлобыстнул кулаком по столешнице, — Выйди и зайди нормально! Потом поговорим.

— Да я тебя! — задохнулся Василий и бросился на Сашку. У него на плечах тут же повисли Ивелич с Назаркиным.

— Товарищ, майор, — крикнул особист, — успокойтесь! Иначе под арест пойдете, за нападение на командира!

— Да вы, да вы… — задыхался Василий, — заговор тут устроили! Застрелю, — и он витиевато выматерился.

В ответ раздалась не менее забористая брань от Стаина:

— Успокойся! — и еще матерная тирада, — Устроил тут истерику! Мне что ее, наградить надо было, за самовольное оставление части и нарушение воинской дисциплины в боевых условиях?!

— Отпустите! — Сталин дернул плечами, — Не буду драться! Назаркин с Ивеличем руки отпустили, но отходить от Василия не стали. — Да успокойтесь, сказал же, не буду драться, — он зло мотнул головой и с психом пододвинул себе стул, на который уселся, сверля взглядом присутствующих. Следом расселись все остальные. — Все так серьезно?

— Особый отдел, — Стаин с красным лицом кивнул на Назаркина, — предлагает Никифорова, Озеркову и экипаж Бунина с механиком под трибунал отдать.

— А Петьку с Софьей за что? — Василий успокаивался так же быстро, как и вскипал. А с Никифоровым они так давно уже стали друзьями. Все таки постоянно вместе на боевые летают.

— За что, товарищ майор? — Стаин посмотрел на Назаркина.

— Следствие идет еще, — поморщился майор, — А если все это хитрая комбинация с целью выманить дочь товарища Сталина на передовую и пленить ее там?

— Чушь! — фыркнул Василий.

— Возможно, — кивнул особист, но мы должны рассмотреть все версии.

— А если серьезно, — уже совершенно спокойно спросил Василий.

— А если серьезно, — за Назаркина ответил Стаин, — Светлана на почве влюбленности в младшего лейтенанта Бунина по собственной глупости и избалованности натворила дел, которые мы сейчас и пытались разгрести, если б ты не ворвался.

— Что за Бунин, кто такой?! — сверкнул глазами Василий.

— Какая разница кто такой Бунин, Вася? — Сашка в сердцах снова выматерился. — Что со всем этим делать?

— Ай, ерунда, — махнул рукой Василий, — отцу позвоню, решим.

И тут же громко задребезжал телефон.

— Полковник Стаин, — Сашка нехотя взял трубку и тут же вскочил, — Да, товарищ Иванов… Сейчас как раз решаем… Понял, товарищ Иванов… До свидания, товарищ Иванов.

— Что? — на Александра уставились три пары настороженных глаз.

— Товарищ Сталин звонил. Спрашивал, как продвигается дело рядового красноармейца Ивановой. Просил строго не наказывать командиров Ивановой и экипаж. А с самой Ивановой поступить согласно Закону, — под облегченный выдох присутствующих, Стаин вопросительно посмотрел на повеселевшего начальника юридического отдела корпуса, подполковника юстиции Завьялова.

— Командирам и экипажу, наказание назначает непосредственно командир части.

— А со Светланой?

— С ней сложней. Самовольное оставление части, постановка под угрозу боевого задания экипажа младшего лейтенанта Бунина. Тут трибунал, однозначно, — Василий хотел было вскочить, но Завьялов взмахом руки его остановил и продолжил, — Но, учитывая, что убежала она не в тыл, а на фронт, и, принимая во внимание молодость и личность обвиняемой, предлагаю, согласно 13-14-го пунктов 2 главы Дисциплинарного устава и Приказа №8 Народного комиссариата обороны, предать дело рядового красноармейца Ивановой на рассмотрение в товарищеский суд. Хоть мы и часть НКВД, но находимся в армии. Думаю, это будет правильно, да и для Светланы полезно, — Завьялов пристально смотрел на Василия, который поиграв желваками на лице, с красным, как свекла лицом кивнул.

— Значит, так и решим. Майору Никифорову и капитану Озерковой личный выговор без объявления в Приказе за ненадлежащую работу с личным составом. Младшему лейтенанту Бунину выговор с объявлением в Приказе за халатность при исполнении боевого вылета. Дело красноармейца Ивановой в трехдневный срок должен рассмотреть товарищеский суд Второго вертолетного полка. Товарищ подполковник юстиции, — Стаин обратился к Завьялову, — понимаю, что не совсем Ваша задача, но прошу Вас оформить все, как полагается и взять на контроль. Коля, — он посмотрел на Ивелича, — товарищеский суд на тебе, — мы вроде выбирали суды?