Французский поцелуй - Фиона Уокер

Тэш в панике оглянулась. Люди в наушниках и с папками крались за камерами, подавая друг другу сигналы руками. Все замолчали, и на нее навели камеру с красным мерцающим огоньком.

— Простите, я сейчас уйду.

Тэш начала вылезать из кровати.

— СТОП! — заорал режиссер, приблизив мегафон к ее уху. — Послушай, детка, ты портишь нам сцену. Не забывай, что звезда здесь не ты, а твой партнер. Просто лежи и помни о своих репликах, хорошо? — И он злобно ей улыбнулся сквозь металлический конус. — МОТОР!

Тэш в ужасе смотрела, как мотоциклист поднимает мерное стекло и снимает шлем.

Перед ней стоял Найл О'Шогнесси. Его взъерошенные волосы выглядели очень сексуально, а лицо было беспристрастно. Он вздохнул с видом мученика и, скинув свою кожаную куртку и ботинки, забрался в постель. Он посмотрел на Тэш без интереса, как будто не знал ее. Он был явно разочарован, но начал устало раздеваться.

— Женщины все время в меня влюбляются, — спокойно сказал он. — Это меня бесит, но приходится с этим мириться. Такова жизнь.

Он расстегнул верхнюю пуговку на рубашке, а затем стянул ее через голову. У знаменитого актера было восхитительное тело. Тэш смотрела на него как зачарованная.

— Ну что, приступим? — спросил Найл утомленным голосом.

Тэш поняла, что не может говорить. Помощник режиссера яростно ей махал рукой.

— Ну же! Я не собираюсь торчать здесь целый день. — Найл еще раз безразлично посмотрел на нее. — Все так сильно постарались, чтобы дать тебе эту возможность. Между прочим, у нас у всех есть более интересные занятия. Так давай, скажи, что ты хочешь?

В этот момент Тэш обрела дар речи.

— Ничего! — заорала она. — Я ничего не хочу! Я не хочу твоей жалости… уходи прочь! Не приближайся ко мне просто из-за жалости. Это унизительно и жестоко. Как ты можешь… ты… ты… уходи… просто… уходи!

— Тише, мой ангел. Это был просто сон. — Голос, казалось, звучал издалека. Из другого мира. — Успокойся.

Тэш в панике подняла голову, внезапно проснувшись. В комнате было очень темно. На кровати рядом с ней кто-то сидел, и этот кто-то гладил ее руку. Она закричала.

— Тише, успокойся, мой ангел. Ты же не хочешь перебудить весь дом?

Этот мелодичный ирландский голос нельзя было ни с кем спутать. Тэш резко села и столкнулась лбом с Найлом.

— Ой, прости.

Она упала обратно на подушку, сердце колотилось где-то в желудке.

Найл О'Шогнесси действительно был в ее спальне.

— Так скажи мне, что тебе снилось, мой ангел? — мягко спросил он из темноты.

— Я… я не могу вспомнить.

Она чувствовала его теплую руку на своей. Вспомнив недавний сон, Тэш покраснела. Как хорошо, что в комнате темно.

— К-к-как ты здесь оказался? — Ее голос дрожал.

— Я не мог уснуть, — тихо ответил Найл. Он, казалось, был в странно приподнятом настроении. — Решил прогуляться по дому и услышал твой крик.

Тэш беспокойно кашлянула, чтобы нарушить глубокую тишину, которая повисла в воздухе, как старая бархатная портьера.

— Спасибо, что разбудил меня. Теперь все в порядке.

Ей страшно хотелось, чтобы он ушел.

— Уверена?

Найл не шевелился. Он чувствовал себя странно живым и не сонным, как будто заряженным электрическим зарядом, которому нужно разрядиться. В этой темной исповедальне у него возникло непреодолимое желание все рассказать, искупить свою вину.

Тэш занервничала. Почему он не уходит? Внезапно она усомнилась в реальности происходящего и сильно ущипнула себя, чтобы убедиться, что это не сон. Но ничего не почувствовала.

— Ай! — вскрикнул Найл возмущенно.

— О боже, прости, — тихо сказала Тэш.

— Да ничего. — Найл потер ягодицу и решил, что, пожалуй, Тэш Френч не самый походящий человек для подобных откровений. — Я бы тоже ущипнул незнакомца, появившегося среди ночи у меня на кровати.

Он встал,  но явно не собирался уходить.

Тэш поежилась под простыней и решила притвориться спящей. А вдруг он все-таки маньяк и хочет ее убить? Она попыталась глубоко и ровно дышать. Ей почему-то казалось, что Найл не станет убивать спящую девушку.

Найл некоторое время вслушивался в мягкое безмятежное дыхание Тэш. Он почувствовал нежность, словно перед ним был беспомощный щенок или младшая сестренка. Тэш была самым безобидным человеком в доме. Он почувствовал, как жалость к самому себе свернулась комочком в его животе, и стыд за то, что они вытворяли с Амандой, пронзил его грудь.

Найл бесцельно подошел к окну, споткнувшись по пути о стул, и слегка приоткрыл жалюзи.

— Что же я делаю со своей жизнью? — печально вздохнул он, зажигая одну из сигарет хозяйки.

Тэш мучительно размышляла, какого черта этот человек околачивается в ее комнате. Она уже полностью проснулась и засомневалась в психической стабильности Найла: посреди ночи крадется по коридорам, заходит в чужие комнаты, ворует сигареты, мешает людям спать, — типичный маньяк. Ну, ничего, она за себя постоит. Она слишком молода, чтобы умирать.

Мысли бешено кружились в голове у Найла. Ему хотелось, чтобы Тэш проснулась и он смог бы рассказать ей о Лисетт. Он так нуждался в собеседнице. Мэтти был слишком добродетельным, чтобы его понять, и слишком беспокоился за друга. Салли будет просто соглашаться со всем, что бы он ни сказал, из желания сделать ему приятное. Аманда тоже не подходит: не нужно быть психологом, чтобы догадаться, что она просто взорвется, если Найл начнет твердить о своей любви к жене.

Тэш задержала дыхание, когда услышала вопрос Найла.

— Ты спишь? Пожалуйста, проснись…Тэш!

Крепко сжав Флампса, симпатичного плюшевого барсука, единственное свое оружие против маньяка, чувствуя себя ужасно виновато, она промолчала.

Казалось, Найл целую вечность шел через комнату. Он дважды пробормотал «черт» — когда его нога запуталась и брошенной одежде, и когда по ошибке открыл дверцу гардероба. Когда Найл наконец вышел в коридор, Тэш облегченно вздохнула и сразу же пожалела, что притворилась спящей.

Мучимая угрызениями совести, она скинула Флампса на пол.

Затем Тэш зарылась головой в подушку и вознаградила себя изысканным сном, в котором Хуго и Найл дрались из-за нее на средневековом банкете. Она медленно пила из высокого бокала шампанское и была одета в черный бархат. Нет, это не бархат. Она прислонилась к мраморной колонне, на ней красовалось ярко-алое шелковое платье, плотно облегавшее каждый изгиб ее удивительно стройного и гибкого тела.

Найл кричал, что любит Тэш больше жизни и ради нее пройдет босиком всю пустыню Гоби. Хуго вопил, что ради нее переплывет Атлантический океан в девятибалльный шторм со свинцовым грузом в трусах. Репортер из «Дейли мейл» записывал все это в блокнот на спирали, а в углу комнаты восседала взбешенная София (на удивление уродливая в своем сером нейлоновом комбинезоне). Огромный вышибала у парадного входа не пропустил Макса.