«За други своя…». Хрестоматия православного воина. Книга о воинской нравственности - Е. Ю. Голубева

Эта же чудесная икона святой Богородицы написана была рукою святого апостола и евангелиста Луки[153]. Мы же, грешные слуги Христовы, слышав об этом чуде Господа нашего Иисуса Христа и Пречистой Его Матери Богородицы, решили все это записать. Ее молитвами, Христе Боже наш, помилуй нас ныне и присно и во веки веков. Аминь.

(Россия героическая, с. 45–51)

Повесть о стоянии на реке Угре

Ход войны всегда окутан мраком неизвестности: не всегда удается вскрыть силы и намерения врага, не всегда удаются собственные планы. Можно поэтому понять метания и неуверенность великого князя Ивана III Васильевича (1440-1505 гг.), будущего первого «государя всея Руси», поставившего на карту в борьбе с все еще могущественной Ордой будущность своего государства. В такой ситуации воину и государственному деятелю особенно важно иметь духовную поддержку в молитве и благословении священноначалия и смирение в осознании конечности своих сил и мудрости в сравнении с могуществом и премудростью Подателя всяческих благ.

В год 6988 (1480). ‹…› Пришла весть к великому князю, что на него идет царь Ахмед[154] со всею Ордою своею, и с царевичами, уланами[155] и князьями, и с королем Казимиром[156] заодно. Ведь этот король натравил царя на великого князя, мечтая погубить христиан. Князь же великий пошел на Коломну, и сам остановился в Коломне, а сына своего великого князя Ивана оставил в Серпухове, прочих же князей и воевод разместил вдоль берега Оки. Когда царь Ахмед услышал, что князь великий стоит со всем своим войском вдоль берега Оки, то пошел он в сторону Литовской земли, обходя реку Оку, для того, чтобы дождаться шедших к нему на помощь войск короля Казимира, и проводники повели татар к Угре-реке на броды. Князь же великий послал сына, и брата, и воевод своих на Угру со всем своим войском. И встали они на Угре и заняли броды и перевозы.

А сам князь великий поехал с Коломны на Москву ко Всемилостивому Спасу, и Пречистой Госпоже Богородице, и ко святым чудотворцам, прося помощи-заступничества православному христианству, и собрал он на совет митрополита Геронтия, свою мать великую княгиню Марфу, своего дядю Михаила Андреевича, своего духовного отца архиепископа Ростовского Вассиана и всех своих бояр: все они находились тогда в Москве в ожидании осады. Горячо они его умоляли крепко встать против басурман за православное христианство.

Князь великий их послушался и, приняв благословение митрополита, пошел на Угру. И когда пришел, то встал в Кременце с малыми силами, а все войско отправил на Угру.

Царь же со всем своим войском шел по Литовской земле, ожидая встречи с королем. Но король не пришел на встречу с ним, ни послов к нему не прислал, так как был занят своими делами: ведь тогда Менгли-Гирей, царь Перекопский[157], в угоду великому князю московскому разорял Волынскую землю. Ахмед пришел к Угре со всем своим войском, намереваясь перейти реку, и начали татары и русские перестрелку. Одни внезапно атаковали войско князя Андрея, а другие – войско великого князя, третьи наступали на войско его воевод. Выстрелами из луков и залпами из пищалей наши отогнали татар от берега, а татарские стрелы падали возле наших воинов, не причиняя им вреда. И много раз приступали татары к берегу, и всякий раз без успеха отступали, и ждали они, когда замерзнет река, ведь начались тогда большие холода и река стала. И были они одержимы страхом, так как каждая из воюющих сторон опасалась другой.

Пришли в это время из Великих Лук князю на помощь в Кременец братья его князья Андрей и Борис. Князь же великий милостиво их принял. И когда стала река, тогда князь великий повелел сыну своему великому князю Ивану, и брату своему князю Андрею, и всем воеводам своим со всеми войсками прийти к нему в Кременец, так как опасался татарского наступления и готовился к большому сражению.

А в городе Москве все пребывали в страхе и готовились исполнить свой долг, ни от кого не ожидая помощи, только молились непрестанно со слезами и воздыханиями Вседержителю Спасу и Богу нашему Иисусу Христу и Пречистой Его Матери Преславной Богородице. Тогда случилось преславное чудо святой Богородицы: когда наши отступили от берега, татары, одержимые страхом, бросились бежать, думая, что русские нарочно отступают от берега, чтобы завлечь их в западню. А наши, думая, что татары перешли за ними реку, не стали преследовать их и собрались в Кременце. Князь же великий с сыном и братьями, и со всеми воеводами пошел к Боровску, чтобы на Боровских полях дать татарам сражение, и послушался он злых людей, сребролюбцев, богатых и брюхатых, предателей христианских, пособников бусурманских, которые советовали ему бежать, так как «мы не можем с ними бой принять». Это сам дьявол говорил их устами, тот самый, который в древности обратился в змею и соблазнил Адама и Еву.

И объял князя ужас, и захотел он бежать от берега, а свою супругу, великую княгиню Римлянку[158], и казну с нею послал на Белоозеро, а мать его великая княгиня не захотела бежать, а пожелала остаться в Москве. И показалось ему, что разгневался на него Бог, и перейдет царь на эту сторону Оки, и Москву возьмет, и бежать ему будет надо к морю-окиану. А на Москве находился владыка Ростовский Вассиан и, узнав, что хочет князь великий бежать от берега, написал грамоту к великому князю на Угру. ‹…›

Князь же великий не послушался того, что ему написал владыка Вассиан, а слушал он своих советников. Все это были бояре богатые, не советовавшие князю великому стоять против татар за христианство и биться с ними, а только советовавшие ему бежать прочь, а христиан предать, считая, что ни к чему погибать сражающимся в бою, пусть те лучше помышляют о приумножении богатства, о жене и детях. И сбылись на них слова апостола Павла: «Пусть тот воин, который погрязнет в житейских сквернах, не будет угоден воеводе, пусть тот, кто страдает, кого принуждают и незаслуженно мучают, не идет к венцу».

Те же самые бояре рассказывали великому князю, внушая ужас, как под Суздалем был бой его отцу с татарами, как взяли в плен татары князя Василия и избили его[159]. Ведь так и князь великий Дмитрий Иванович[160] бежал в Кострому, когда Тохтамыш приходил, а он с царем не бился. Князь же великий, подчиняясь их мыслям и