Романов. Том 14 - Владимир Кощеев

— Все верно, — кивком подтвердил стоящий рядом молодой человек. — Немчура уже давно нам жить не дает.

— Так, может быть, нам следует нанести, так сказать, ответный визит? — произнес боярич. — Не спустим же им с рук?

— Тише, господа, — произнес подсевший к ним за столик невзрачный мужчина.

Он отодвинул полу плаща, демонстрируя удостоверение ЦСБ. Оба отдыхавших третий день боярича тут же притихли, разглядывая нового участника беседы.

— Опричник, — выплюнул первый. — Где ж вы все были, когда царя великий князь предал?!

Сотрудник Царской Службы Безопасности покачал головой.

— Жизни за царя отдавали, — ответил он. — И о том у цесаревича бумага на посмертное награждение есть. А вот вы где были, когда страна в вас нуждалась во время последних войн, господа?

Оба уже нетрезвых молодых человека заметно побледнели.

— Ты, боярич Семеновский, справочку себе оформил, что в аварии пострадал и лекари в бой не пускают, — продолжал опричник, не скрывая презрения. — Но я смотрю, сейчас ты выздоровел и на фронт рвешься. Не волнуйся, не пропустишь, о том твоему отцу приказ сейчас везут. Поступаешь на службу в пехоту с завтрашнего дня. А ты, боярич Анисимов, — повернулся мужчина ко второму молодому человеку, — в это время в Испанской Америке на солнышке жарился. Полиглот, значит, раз за границей отдыхать изволишь с комфортом. Пойдешь в корпус войск специального назначения переводчиком. Там таких ценят. Сделаем и из вас героев Русского царства, — положив руки на плечи двум бояричам, с усмешкой заявил опричник. — А посмертно или при жизни — уже от вас самих зависеть будет.

И раньше, чем его руки стряхнули с плеч пришедшие в себя благородные люди, сотрудники Царской Службы Безопасности поднялся из-за стола и растворился в толпе.

* * *

— Ваше святейшество, — поклонившись, заговорил помощник, — только что объявили, государь скончался.

Отец Мефодий, до того спокойно сидевший за своим рабочим столом, вздрогнул. Почудилось ему вдруг, как суровые руки Царской Службы Безопасности опускаются на плечи и давят, давят, прижимая к земле за все грехи, которых он совершил немало.

Михаил II умер. А значит, и его протекция исчезла вместе с ним. Удержаться Патриарху Московскому и Всея Руси без поддержки правителя будет практически невозможно. И соперники времени даром терять не станут — мигом понесут докладывать, где его святейшество оступался, поддаваясь соблазнам.

Чувствуя, как земля качается под ногами, отец Мефодий перекрестился.

— Господи, прости, — прошептал он и решительно поднялся на ноги. — Ну? Чего ждешь, срочно выезд в Кремль мне организуй!..

Допустить, чтобы какой-то другой церковник оказался рядом с цесаревичем, которому сейчас как никогда нужна поддержка духовника, его святейшество не мог.

* * *

— Господа, — произнес князь, оглядывая собравшихся вокруг него сторонников, — похоже, что пришло время признать, других претендентов на престол мы не нашли.

— А как же слухи о царских детях? — уточнил кто-то из группы людей рядом.

— А вы всерьез хотите поддержать никому не известного человека? — переспросил князь. — Одно дело, когда государь мог своей волей вопрос закрыть. Отменил бы невыгодные для нас решения цесаревича, и совсем другое — с новым царем бодаться влиянием. Нет уж, увольте, я прямо заявляю, что ни в какие дела подобного толка больше не полезу. За мной и так уже везде машина ЦСБ катается, забитая боевиками, как та бочка селедкой.

— Это бесспорно, — вклинился третий собеседник. — Лучшее, что мы можем предпринять сейчас — всеми силами поддержать Игоря Михайловича. Вы сами видите, Дмитрий Романов всецело на его стороне. А я не хочу умирать, насмотрелся уже, как князь Красноярский с врагами Милославских расправляется.

— Раньше, господа, вы были увереннее. Даже если мы оставим наше дело, не факт, что кто-нибудь другой не захочет воспользоваться ситуацией, — покачал головой тот, кто спрашивал о царских детях. — Но из уважения к памяти государя нашего Михаила II я тоже ничего делать не стану. Не заслужил наш царь того, чтобы мы против его сына выступали, еще даже самого государя не похоронив.

— Тогда расходимся, господа.

* * *

Резиденция посольства Франции в Русском царстве. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

«Монстр» подъехал к запертым ажурным воротам, и створки разъехались раньше, чем внедорожник замедлил ход. Первая машина сопровождения оставалась снаружи территории посольства, вторая вкатилась вслед за нами.

— Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне Виталя, подъезжая к крыльцу, — наши люди готовы, если что.

Я улыбнулся Слуге и кивнул.

— Со мной пойдет Марина Кирилловна, — ответил я. — Этого будет достаточно. А если что и случится, так лучше сидите в машинах. Так мне будет намного спокойнее.

Виталя скосил недовольный взгляд на меня через зеркало заднего вида. Впрочем, спорить, естественно, не стал.

Помощницу свою я забрал в уже опустевшем приемном зале. Гостей оттуда выпроводили слуги Милославских, пока я вел разговор с цесаревичем. Так что теперь действительно не собирался расставаться с «Оракулом» в юбке.

На крыльце уже стоял слуга в цветах Франции. Он поспешил спуститься по ступеням и, распахнув передо мной дверь, заговорил на русском с характерным акцентом:

— Добро пожаловать, Дмитрий Алексеевич.

Я кивнул и дождался, когда мужчина поможет выйти из машины моей помощнице, пошел вперед. Пышной встречи нам никто, разумеется, не устраивал — и визит не официальный, и обстоятельства не подходят.

Так что, шагая по богато украшенным залам огромного особняка, я подмечал, что работа в посольстве кипела. Сотрудники двигались по коридорам, занятые своими делами. И если бы не суматошно бегающие глаза, я бы и не заметил, что здесь царит какое-то нездоровое оживление.

Наконец, нас завели в покои на третьем этаже. Роскошно украшенная гостиная, много позолоты и массивный рабочий стол посреди помещения.

Марина Кирилловна тут же отошла чуть в сторону, чтобы не отвлекать нас с канцлером от важного разговора. Однако всем своим видом изобразила готовность броситься исполнять любой мой каприз. Ни дать ни взять примерная секретарша.

Бернар де Дамартен не заставил себя долго ждать. Несмотря на то, что внешне он производил впечатление глубокого старика, на деле двигался канцлер бодро. Он явно волновался перед встречей.

Но вышел канцлер ко мне без пиджака, демонстрируя неформальность встречи.

— Дмитрий Алексеевич, — с улыбкой заговорил канцлер Франции, но тут же заметил стоящую в уголке Марину Кирилловну, — рад, наконец, встретиться с вами лично. Но я полагал, что мы будем общаться в более приватной обстановке.

Я покачал головой в ответ, внимательно глядя на ключника.

— Считайте, что я здесь один, господин канцлер. И мы можем говорить откровенно. Вы — главный в обществе Януса Двуликого, я — высший администратор общества Хранителей. Я