Парад теней - Анатолий Степанов

- Роняй пугач и руки в гору! - приказал Казарян страшным голосом.

"Кольт" с глухим стуком упал на ковер, а подрагивающие руки вознеслись. Не хотелось, конечно, но все время в напряжении дурачка под прицелом держать... Эстет и знаток живописи умело ударил контрагента рукояткой "магнума" за ушко. Молодой человек сделал проваливающийся шаг и упал лицом на жесткий афганский ковер.

- Сигнал только в дому или еще и на вахту? - спросил Казарян у Юрия Егоровича.

- Этот только домашний. На вахту у меня в кабинете, - послушно разъяснил банкир.

Кинорежиссер глянул на него. Банкир трясся - не врал.

- Вот и ладушки, - удовлетворился четким ответом кинорежиссер, присел на зад поверженного и левой рукой пошарил в карманах пестрого пиджачка. Должны же быть у него наручники, должны... А, вот и они!

Подтянул тряпичные руки к спине, защелкнул наручники, ключики положил в карман блейзера и поднялся. Вернул "магнум" на место под ремень, попутно объяснив:

- Обычно я им пупок грею, но на этот раз, чтобы любимую мою Зою зря не волновать, на спине пристроил.

- Что ты наделала, идиотка! - обращаясь к жене, плачуще заныл Юрий Егорович. - Ведь они убийцы, профессиональные убийцы, им только повод дай!

- Скучно было до невозможности, - игнорируя муженька, сказала, жадно раздувая ноздри правильного носика, Наталья Казаряну. - А тут такое волнующее представление! Бой быков! Но ты в порядке, мой тореадор Ромочка!

- А если бы этот бычок по глупости в меня выпалил? - чисто риторически поинтересовался Казарян, наблюдая за охранником.

- Тоже было бы завлекательно. Но не так эффектно, - нагло заявила Наталья.

- Боже, какая идиотка! - продолжал причитать Юрий Егорович.

Бычок пошевелился, пискливо постонал, перевалился на бок и сел на ковре, стараясь понять, что же произошло. Так и не поняв, попытался, плечом упираясь в пуфик, стоявший рядом, подняться, по-собачьи глядя на Юрия Егоровича.

- Обделался, Родион, обделался, - подтвердил его самооценку банкир вроде бы сочувствующе, но тут же презрительно распорядился: - На место, на место иди! И сиди смирно, не рыпайся.

- А руки? - понурился Родион.

- Руки тебе нужны только для того, чтобы в носу ковыряться. И так посидишь, - вступил в беседу Казарян. - Сиди и жди. Может, со временем я тебя и расстегну.

Родион вопросительно глянул на банкира. Тот кивнул. Пришлось уходить. Казарян подобрал с ковра осиротевший "кольт", спрятал его в боковой карман, вернулся в свое кресло и предложил:

- Вернемся к нашим баранам. На чем мы остановились, Юрик?

Юрик, занятый ненавистью к жене, не врубался. Признался виновато:

- Не помню, Роман Суренович.

- Ай. Ай. Ай. - раздельно произнес Казарян. - Воспроизвожу твои слова: "Формально наш банк с развлекательным бизнесом ничто не связывает". И что же далее? Неформально?

- Насколько мне известно... - академично начал банкир, но вздорный кинорежиссер, передразнивая, перебил:

- "Насколько мне известно!" Ты же самый главный пуп в банке, и поэтому подобная формулировка меня не устраивает. Я бы хотел услышать вроде: "По моему указанию..."

- С моего согласия, - выбрал компромиссный вариант Юрий Егорович, финансирование новых проектов шоу-бизнеса проводилось опосредованно, через третью юридическую сторону. Чаще всего через спортивные организации и фонды.

- И что же тебя подвигло на согласие?

- Предельно выгодные для нас условия, - сознался в корыстной слабости банкир.

- По-моему, ты врешь, - грустно сказал Казарян. - Так я и поверю, зная тебя, что ты, ошалев от алчности и не помня себя, погнался за длинным рублем. Ты и живой, и не в тюрьме только оттого, что предельно осторожен. А операция с малозаконной третьей стороной весьма смахивает на криминальную махинацию. Зачем это тебе, когда, как я знаю, положение банка вполне устойчиво? Незачем тебе все это. Похоже, на тебя всерьез наехали, Юрик. Кто и с чем?

- Переговоры со мной велись через Радаева. Я могу надеяться на то, что все, о чем я вам скажу, останется между нами или хотя бы не выйдет на уровень гласности?

- Надейся, - посоветовал Казарян.

- Надежды маловато. Хотелось бы уверенности...

- Да что ты жмешься, будто ссать хочешь? - не вытерпела, возмутилась Наталья. - Начал закладывать, так закладывай до конца!

- Если не принимать во внимание некоторую грубость изложения, совет вашей жены своевременен и абсолютно правилен.

- Итак, о Радаеве... - эпически начал Юрий Егорович.

- Да ладно о Радаеве! - И Казарян уже разозлился. - Чем они тебя придавили?

- Подробнейшей и отчасти документированной информацией о нашей не совсем законной прошлогодней операции, связанной с событиями, происшедшими в криминальном мире.

- Это когда вы вместо того, чтобы отмыть, три четверти уголовного общака под шумок междусобойной войны тихо прикарманили?

- Можно и так выразиться.

...Двое в камуфляже наблюдали, как Казарян вышел из лифта и направился к выходу. Когда он проходил мимо них, они встали и попрощались дуэтом:

- До свидания, Роман Суренович.

- Ах да, - спохватился задумавшийся кинорежиссер, вернулся и просунул в полукруглую дырку в стеклянной стене ключи от наручников и увесистый "кольт". - Там Родион томится. Расстегните его и отдайте ему пистолет.

Ничего не поняли камуфлированные, но дверь открыли. Казарян вышел на волю и сладко потянулся. В общем, можно быть довольным собой.

17

Почему понедельник - день тяжелый? А потому что рабочий. Первый рабочий день недели. Смирнов зевнул во всю пасть, лязгнул искусственными челюстями и, открыв калитку, выкатил свой велосипед в проулок. Время лечебной физкультуры для инфарктника - десять верст на двух колесах по местным тропинкам. Но крутить педали не очень-то и хотелось, а хотелось выкурить вторую - вне плана - утреннюю папиросу.

Он увел велосипед из зоны, которая могла просматриваться бдительной Лидией, и, пройдя немного, безбоязненно и оттого в полную оттяжку закурил, привалив двухколесное чудо техники к забору Дарьи.

- Здравствуйте, Александр Иванович! - сладко пропел женский голос из-за забора. Но соло исполнила не певица, сидевшая на лавке у крыльца, а Берта Григорьевна, притулившаяся к хозяйке.

- Чего это вы здесь спозаранку? - от изумления забыв поздороваться, растерялся Смирнов. - Ты же, Дарья, в это время дрыхнешь без задних ног!

- А нас из дома выгнали! - похвасталась Берта Григорьевна.

- Это как же понимать?

- Да идите же сюда! - испугавшись чего-то, вдруг свистяще зашипела Дарья. - Нам громко разговаривать нельзя.

Берта нажала на кнопку, и Смирнов, миновав калитку, покорно покатил велосипед к скамейке. Подойдя на расстояние шепота, шепотом же и повторил:

- Это как же понимать?

- Мастер у нас в доме, - уважительно сообщила Дарья.- Мою технику записывающую и воспроизводящую- проверяет, что-то там у меня в последнее время барахлит. Конечно, я понимаю, не ко времени все это, но что делать? Заранее с ним договорилась, а у него на два месяца вперед все расписано. Еще, что ли, два месяца ждать?

- Такой важный? - удивился Смирнов.

- Такой умелый. И единственный. Нарасхват.

Глазастый Смирнов вмиг соединил спецфургончик за забором с шурующим на даче мастером. Указал кивком на фургончик:

- Его?

- Его, его! - заверила Дарья. - Суперлаборатория на колесах.

- Все я про вас понял. Ничего интересного. А на велосипеде кататься все равно не хочется, - признался Смирнов.

- Надо, Федя, надо! - назидательно подбодрила его Берта Григорьевна.

- А я что говорю? - мрачно согласился Смирнов и щелчком направил окурок в урну. Не попал, прошел к урне, подобрал окурок и бросил в дырку для мусора. Вернувшись, шепотом извинился: - Пардон, - и вдруг, осененный, взвился: - Бабы, ну что вам здесь кучами сидеть? Пошли гулять! Подснежники распустились вовсю!

- Мне велено никуда не отлучаться, - сказала Дарья обреченно.

В подтверждение ее слов на крыльцо вышел рыжий мастер, увидел Смирнова, мельком поздоровался:

- Здрасте, - и обратился к хозяйке: - Как я и предполагал, Дарья Васильевна, все дело в записи. Запись у вас не на автоматике, а в ручном режиме, а вы пользовались пультом весьма и весьма небрежно. Разболтались приводы, ослабли контакты. Я кое-что сделал, поправил что мог, несколько изменил схему управления. Пойдемте, я вам покажу что и как, чтобы вы в дальнейшем, извините, не портачили.

- Пойдемте. - Даша покорно встала.

- Ты надолго, хозяйка? - спросил Смирнов.

- Надолго, - за нее ответил мастер, и они направились в дом.

- Увели, - констатировал сей прискорбный факт Смирнов. Но лишить природного оптимизма было трудно. - А, может, все и к лучшему, роскошная моя Берта? Мы с тобой- в обратном переводе на русский - в четыре глаза, так сказать. На природу, а? В чащу, а? В интим, а?

- Да уж и не знаю, Александр Иванович, - вяло посомневалась Берта.

Но Смирнова было уже не остановить. Подхватив пышную даму за локоток, он поднял ее со скамейки и, ненароком трогая за разные места, укутал, как младенца, в вечную ее павловопосадскую шаль.