Прелести жизни. Книга первая. Мера жизни. Том 1 - Александр Черевков

Дарили разные подарки. Фёдора нарядили в форму терского казака. Станичники сказали, что с сегодняшнего дня Фёдора Лебедева приняли в казаки. Фёдору очень понравилась одежда терских казаков.

Было видно по его лицу. Фёдор ни стал переодеваться в свою обычную одежду. Фёдор сам так решил поехать с нами в черкеске, с кинжалом в ножнах за поясом.

Когда торжественная часть помолвки закончилась, то отец сказал казакам остаться на месте за столами. Так как у казаков не принято уходить из-за накрытого стола.

— Вы пейте, станичники, за дочку мою! — показывая на стол, сказал отец. — Не забирать же мне всё это с собою в дорогу. Но не забывайте, что рядом чеченцы. Без атамана шибко не пейте. Чеченцы могут нагрянуть. Казаки всегда должны быть на чеку, чтобы отстоять свою свободу.

До обеда было далеко, когда наши коляски и почтовый дилижанс выехали из станицы. Сопровождать нас до крепости Грозной вызвались с десяток казаков. Отец ни стал отказываться от услуг наших станичников. Мы, конечно, сами могли постоять за себя. У каждого из мужчин было оружие. Но несколько стволов, не помешают в дороге.

Тем более, у отца были опасения, что чеченцы не оставят смерть своих парней не наказанной. Обязательно найдут повод отомстить казакам в удобный момент.

Поэтому отец перед отъездом распорядился выставить дополнительный дозор возле станицы и строго наказал дозорным не пить на своём посту. Потому что пьяные казаки не соображают, что творят, а у чеченцев будет повод к резне у нас в станице.

Когда наша колонна была возле аула Джалка, нам встретился небольшой отряд вооружённых чеченцев. Они уступили дорогу нашим коляскам и со злобой в глазах внимательно наблюдали за нашим передвижением по дороге.

Если б нас по численности было меньше чеченцев, то они непременно напали бы на нашу колонну. Перевес наших сил был очевиден. Чеченцы дико смотрели на нас.

Казаки ни стали провоцировать чеченцев, тем более, казакам вечером возвращаться в меньшинстве к себе домой мимо чеченских аулов. В крепость Грозную мы приехали быстро.

Не было обеда, как нас встретили знакомые гусары. Гусары с солдатами крепости проезжали дозором окрестные места, которые были под их охраной. Тут в этих местах, близко с чеченцами, кумыками и ингушами, жили русские люди, которые поселились рядом с крепостью.

— Здравствуйте, уважаемые, господа! — приветствовал нас, поручик Иван Стеблев. — Рад вас видеть. Передавайте привет штабс-капитану Ермилову и вашей дочери Валентине. Вас во Владикавказе ждёт очень хороший сюрприз. Только не забывайте, первый сообщил вам про этот сюрприз. С вас причитается.

— Какой ещё сюрприз? — спросил Павел Степанович, но поручик Иван Стеблев уже не слышал из-за шума телег и карет с многочисленными упряжками лошадей.

Гусары и солдаты свернули на просёлочную дорогу. Вскоре они скрылись в чаще леса из нашего вида.

Лишь ржание лошадей было слегка слышно из-за деревьев в клубах пыли, оставленных нашими колясками, которые спешили сократить длинную дорогу к нашей свадьбе.

Мы и так все сильно задержались в пути. Заезжать в крепость Грозную мы ни стали. Нас всех заинтересовало сообщение поручика о сюрпризе. Мы спешили во Владикавказ, чтобы скорее развеять тайну о хорошем сюрпризе, который утаил от нас поручик.

14. Венчание на крови

Вовремя нашей езды до Владикавказа к нам присоединились ещё несколько попутчиков. Таким образом, безопасность наша была обеспечена большим перевесом людей.

Мы получили прикрытие с тыла, а фланги и движение вперёд нами охранялись надёжно. Станичники убедились в нашей защищённости и повернули обратно к себе домой.

Мне было жалко расставаться с друзьями моего детства. Большинство провожавших нас казаков были моими ровесниками. Это с ними ходила на рыбалку.

Вместе с полуголыми мальчишками купалась в речке Белке. Собирала с друзьями грибы и ягоды в лесу. Как саранча, опустошали мы сады своих родственников.

Мы даже никогда не задумывались о различии наших полов. Было просто беззаботное детство. Теперь настало время окончательно порвать с нашим детством. Осталась во мне лишь память о детстве.

Во Владикавказ мы прибыли поздно ночью. Фёдор сразу отправился в госпиталь за Валентиной. Остальное семейство разместилось в домиках курортников.

Так нам было удобнее, чем в гостинице. Обстановка была ближе к дому. Наши приготовления к венчанию никого не стесняли. В курортных домиках были две баньки, прачечная, две кухни и пивной бар.

Приезжего люда совсем мало. Человек пять. Так что мы были здесь, как у себя дома в Старом хуторе или в станице. Пошли ужинать в пивной бар. Заказали суп харчо, с ароматом зелени и курдючного сала.

Мужчины к столу заказали немного вина, а женщины осетинского пива. Осетинское пиво больше похоже на русский квас, лишь хмель слегка бьёт в голову и напоминает о том, что это всё-таки пиво.

Ждали, когда приедут Фёдор с Валентиной. Коляска остановилась у двора домиков, из неё вышли, Ермилов Игнат и Валентина держась за руки. Сразу все поняли о хорошем сюрпризе.

Ермилов Игнат и Лебедева Валентина решили венчаться. Прямо из коляски они направились к столу, за которым сидели Павел Степанович и Евдокия Лукьяновна.

Ермилов Игнат сильно прихрамывал на раненую ногу. Поэтому лишь приклонил колено. Валентина стала на колено напротив родителей.

— Папа и мама! Мы решили с Валентиной венчаться, — объявил Ермилов Игнат. — Прошу руку и сердце вашей дочери, а также вашего благословения на наш союз. Мои родители присутствуют здесь на отдыхе. Они дали своё благословение и согласие на наше венчание завтра в церкви.

Игнат Ермилов показал рукой в сторону коляски, из которой вышли двое пожилых, мужчина и женщина. Все присутствующие встали приветствовать родителей Ермилова Игната.

— Ну, раз ваш союз благословили твои родители, — ответил Павел Степанович. — То мы готовы присоединиться к этому благословению. Будьте счастливы дети и плодите нам внуков. Благословляем на венчание.

— Благословляем на венчание, — сказала Евдокия Лукьяновна. — Благословляем на семейную жизнь.

Все стал поздравлять Ермилова Игната и Лебедеву Валентину за такое решение. Этому сюрпризу все рады, кроме Ольги, которая сидела за столом и не проронила ни единого слова.

Никто