Семь дней Создателя - Анатолий Агарков

Среди ночи звонок. Билли:

— Беда, Создатель. В Лэнгли взяли штурмом паучье гнездо.

— Кому не спится в ночь глухую?

— Там день в разгаре.

— Штурмом, говоришь? Много жертв?

— Пальбы не было. Вошли, отняли оружие, окольцевали.

— А где беда?

— Связь с агентами прервалась. Я не знаю, где сейчас три всадника, и как их искать.

— Увы, нам. От лица прежних хозяев сигнал нельзя послать?

— Пробовал — не отвечают. Информация о бесславной кончине ЦРУ облетела весь мир, так что….

— Их возможные действия?

— Думаю, как и прежде — пойдут до конца. До твоего конца, Создатель. Это профессионалы и, должно быть, зомбированы на убийство.

— Не продолжай, уже страшно. Что посоветуешь?

— Сейчас все оптимизаторы настроены на сканирование по принципу: свой — чужой. Их распознают, если даже будут муляжи на руках.

— Муляж на руке, пистолет в кармане — печальный конец Бондиады.

— Вам надо где-то отсидеться, подождать, пока эти кильки с револьверами подрумянятся в шпроты. Нужно время.

— Билли, на эту тему мы уже говорили: не застанут меня здесь, кинуться искать у близких. Какой же это огонь на себя?

Лаская Мирабель после близости, спросил:

— Может быть, ты уедешь на время? Здесь становится небезопасно.

— Тебе что-то угрожает?

— В большей степени тебе: я — человек подготовленный.

— Алёша, скажи правду, что может случиться?

— Сюда спешат недобрые люди с плохими намерениями.

— Им что-то надо от тебя.

— Уже нет.

— Они хотят тебя убить?

— И будут пытаться.

— О, господи, что же нам делать?

Вместо ответа привлёк Мирабель к себе и поцеловал макушку, пристроив голову на плече.

— Мне некуда ехать, — она скребла ноготком родимое пятнышко на моей груди. — Во всём белом свете у меня никого нет кроме тебя.

Конечно, она имела в виду защитников — Костик у неё был.

С переходом на осадное положение мраморных догов с вечера выпускали из дома. Находясь на свободе, они могли беспрепятственно исполнять основную собачью функцию — охранять. В одну из ночей они громко и злобно лаяли сначала возле дома, а потом на взморье в дюнах. Мы с Мирабель не спали, вглядывались в черноту окон, пытаясь понять, что там происходит. Утром собаки заскреблись у дверей, заскулили, требуя привычного завтрака. Мы успокоились, осмотрели дом снаружи, и тогда уже вернулись в круг обычных дневных забот.

После полудня в дверь позвонил проезжий селянин. Неподалёку в дюнах он обнаружил погибшего человека. У незнакомца было разорвано горло, и руки искусаны в кровь. То, что это собачьих зуб дело, не вызывало сомнений. Мирабель перепугалась. А я нашёл в себе силы ощупать покойного и обыскать. Признаков жизни в теле не обнаружил, в карманах — оружия.

— Вы его знаете? — строго спросил селянин, бывший местный полицейский.

Увидев оптимизатор на его запястье, я успокоился.

— В первый раз вижу. Но уверен, что собаки гнали его от дома — случайного прохожего они не тронут.

— Пойдемте, посмотрим.

Пока я укладывал в кровать расстроенную Мирабель, он обошёл усадьбу по периметру и обнаружил под платанами пистолет.

— Ваш?

— Конечно, нет.

— В интересах следствия, я прошу не покидать усадьбы.

— Я арестован?

— Пока нет….

Мирабель плакала, уткнувшись в подушку. Худенькие плечи тряс озноб. Я застегнул на её запястье оптимизатор:

— Поспи, дорогая.

Спустился вниз, разворошил угли камина, бросил сверху два полена. Сел в кресло, взял мобилу.

— Билли, что происходит?

— Твои доги прикончили агента ЦРУ.

— И сам понял. Почему этот латыш меня напрягает? Ещё скажи, что тюрьмы остались, и одна из камер очень по мне скучает.

— Сила привычки. А впрочем, нет, конечно. Именно так теперь будет соблюдаться порядок в обществе — на сознательности его граждан.

Мирабель проспала до утра. Я дежурил в кресле у камина, прислушиваясь к завываниям ветра в трубе и шорохам дождя за окном. Изредка вставал, чтобы подкинуть полено в огонь да подлить пива в бокал. На каждый подозрительный звук чутко реагировал — обходил дом по периметру, вглядываясь из неосвещённых комнат сквозь зарешеченные окна в промозглую тьму ночи. Собак, охранявших наш покой снаружи, было жалко, но в доме они бесполезны.

Эта ночь прошла без происшествий. Мирабель спустилась утром и застала меня кемарившим в кресле у потухшего камина. За дверью скреблись и нетерпеливо повизгивали собаки, требуя завтрака. Хозяйка покормила их, стала готовить для меня. От звона кухонной посуды я и проснулся. Глянул за окно — день занимался ненастным.

— Отдохни, Алёша, — после завтрака предложила Мирабель. Она застелила постель и присела на краешек. Взяла в ладони мой кулак, опёрлась на него щекой.

— Человек в дюнах — твой враг?

— Осталось ещё двое. А потом кончится кошмар, и мы заживём счастливо.

— Ты останешься у меня? — встрепенулась Мирабель.

Я промолчал.

— Нет, конечно, — вздохнула моя любовница и загрустила. Но выглядела она гораздо лучше вчерашнего.

Погладил оптимизатор на её запястье:

— Никогда не снимай, он поможет тебе перемочь невзгоды.

— А ты?

— Я привычный.

Билли разбудил мелодией мобилы. Я вздрогнул в кровати. Мирабель подала трубку.

— У аппарата.

— Второй нашёлся.

— Где?

— Неподалёку. Сидит в таверне. Заказал пива, слушает разговоры.

— Мои действия?

— Надо брать, пока он на виду.

— Есть план?

— Как у Фридриха, короля прусского — ввяжемся в бой, и обстановка подскажет.

— И голос не дрогнул, на смертный бой послать единственного родителя.

— Надень оптимизатор, и мы покажем гостю из Лэнгли, где в Прибалтике раки зимуют.

Боевой задор виртуального помощника передался мне. Собираясь в дорогу, напевал: "Тореадор смелее в бой….". Простился нежно с Мирабель, попросил приготовить что-нибудь вкусненького к ужину, пообещал принести хорошего вина. А ей — никуда не выходить и посторонних не впускать. За сборами и прощанием чуть не забыл оптимизатор. Билли у порога догнал звонком:

— Не чувствую контакта. Где оптимизатор?

— Ах, да! — потянул браслет с руки Мирабель. — Ты позволишь, дорогая? От простуды уберечься.

Простуда, от которой следовало беречься, поджидала меня в таверне, за столиком у окна. Нет, это я для красного словца завернул. Не мог он меня ждать. Искал, конечно, но на такую удачу — найти место моей последней пресс-конференции и тут же её виновника — вряд ли надеялся. Две кружки из-под пива стояли перед ним. Это ты, братец, переборщил. Забыл что перед тобой знаток айкидо? Или не знал? Впрочем, дело не в поясах. Ещё дорогой, когда надел оптимизатор, почувствовал себя в непривычной тарелке. Будто во мне что-то всклокотало и запузырилось, норовило выплеснуться. Виновника новых ощущений искать на стороне не приходилось.