Потерянные души - Дин Кунц

Еще не открыв стеклянную дверь, Джин-Энн увидела чифа Хармильо и его четырех полицейских и повернулась к Джулиану: «Дорогой, наверное, какого-то беднягу застрелили».

– Появление полиции не всегда означает стрельбу, – ответил Джулиан, когда створки автоматической двери разошлись, пропуская их.

Тремя годами раньше, когда Джин-Энн уходила из больницы, где навещала подругу, которая попала в автомобильную аварию (в ее автомобиль врезался пикап, управляемый пьяным водителем), ко входу в приемное отделение подлетела «Скорая», сопровождаемая тремя патрульными автомобилями: Дона Скоуби (владельца «Стейкхауса Дона Скоуби») застрелил налетчик. И с тех пор, если Джин-Энн видела в больнице полицейского, а такое время от времени случалось, она ожидала услышать, что в городе опять кого-нибудь подстрелили.

Едва они вошли в вестибюль, к ним, улыбаясь, направился патрульный Джон Марц, муж красношляпницы Аниты, который ежегодно проводил благотворительный аукцион на нужды больницы.

– Кого застрелили? – спросила Джин-Энн, невзирая на улыбку Джона.

– Застрелили? Ну что вы, Джин-Энн. Никаких выстрелов. Проблема с заражением. Ничего серьезного, но…

– Каким заражением? – спросил Джулиан.

– Ничего серьезного, – повторил он, – но все, кто побывал в больнице в последние несколько дней, и все, у кого здесь находится друг или родственник… нам нужно, чтобы вы сдали анализ крови.

– С Мэри-Джейн все в порядке? – спросила Джин-Энн.

– Да, да, у нее все хорошо.

– Она чем-то заразилась, после того что ей пришлось пережить?

– Нет, Джин-Энн, – ответил Джон Марц. – Ей уже сделали анализ крови, никакого заражения. Много крови нам не надо. Всего капельку. Из пальца. Если вы пройдете со мной…

Следом за патрульным они пересекли вестибюль, направляясь к лифтам.

– Ее желчный пузырь не просто воспалился, – сообщила Джин-Энн Марцу. – По телефону она мне сказала, что на нем образовался абсцесс.

– Я надеюсь, это заразное заболевание ей не повредит, – вставил Джулиан.

– Нет, нет, – заверил их Марц. – Как я и сказал, анализ крови показал, что она здорова.

– А какое отношение к заражению имеет полиция? – спросила Джин-Энн. – Где врачи и медсестры?

– У них полно работы. Они попросили о помощи. По закону мы обязаны помогать, если возникает чрезвычайная ситуация.

– Чрезвычайная? – нахмурилась Джин-Энн. – Но вы говорите, что ничего серьезного.

– Действительно, ничего серьезного, – они уже вошли в кабину. – Очень многие сотрудники больницы заболели гриппом, и они обратились к нам за помощью, потому что рук катастрофически не хватает.

– И что это за заражение? – спросил Джулиан, когда двери кабины захлопнулись. – Вы так и не сказали.

– Я же не специалист, Джулиан. Если попытаюсь объяснить, покажусь вам полным идиотом. Доктор Лайтнер все вам расскажет.

Кабина уже спускалась, когда Джин-Энн спросила:

– Джон, я думала, что лаборатория по забору крови на первом этаже.

– Да, на первом. Но доктор Лайтнер распорядился развернуть вторую лабораторию в подвале, чтобы ускорить процесс.

Двери кабины разошлись, они вышли в коридор. Джон Марц повернул направо. Джин-Энн шла рядом с ним, Джулиан – на шаг позади.

Потрясающе красивый молодой мужчина вышел из комнаты по левую руку. Увидев такого красавца, Джин-Энн подумала, что это какая-нибудь знаменитость, возможно, из тех, кого она видела по телевизору.

А в комнате, из которой вышел мужчина, она углядела какие-то странные предметы – мешки из серебристой ткани, подвешенные к потолку. Формой они напоминали грушу, их наполняло что-то тяжелое.

Потом молодой мужчина закрыл за собой дверь, а Джон Марц повел их дальше, говоря: «На получение результатов уйдет лишь несколько минут. И колют они очень осторожно, – он поднял большой палец. – Даже не видно, где они меня укололи».

Джин-Энн подумала, что видела этого молодого человека в программе «Американский кумир»[34]. Она оглянулась, но молодой человек уже исчез.

Джон Марц привел их в комнату, где в инвалидных креслах сидели пять пациентов. Закрыл дверь, оставшись рядом с ними.

– Это займет не больше минуты, – пообещал он.

Из пяти пациентов троих Джин-Энн не знала. Компанию им составляли Лорейн Полсон и Сюзан Карпентер.

Лорейн работала официанткой в «Кафе Энди Эндрюса». В больницу ее привезли в понедельник с выпадением матки. Этим утром ей собирались удалить матку. Джин-Энн навещала ее прошлым вечером, принесла ей сборник кроссвордов, которые Лорейн обожала, и маленькую корзинку с фруктами.

– Дорогая, тебе не сделали операцию?

Лорейн скорчила гримаску.

– Нет, но винить тут некого. Из-за гриппа не хватает операционных медсестер. Операцию перенесли на завтра.

– До этого вечера я ничего о гриппе не слышал, – заметил Джулиан.

– У нас тоже заболели несколько парней, – подал голос Джон Марц.

Сюзан Карпентер, парикмахерша из салона «Волосы и ногти», указала на полупрозрачный пластиковый контейнер в руках Джин-Энн.

– Это ваши знаменитые булочки, Джин-Энн, вроде тех, что вы приносили в наш салон на прошлое Рождество? Обычно я булочки не ем, но ваши были фантастическими.

– Они для моей сестры, дорогая. Она выздоравливает после удаления желчного пузыря. Ей вводят в кровь антибиотики, потому что на желчном пузыре обнаружили абсцесс. Я не знала, что ты здесь, иначе принесла бы булочки и тебе.

– Меня привезли только сегодня после полудня, – Сюзан указала на книжку, завернутую в подарочную бумагу, которую держал в руке Джулиан. – Какие очаровательные кошечки.

– Мэри-Джейн обожает кошек, – ответил Джулиан.

– Я знаю, – кивнула Сюзан. – Не думала, что она переживет потерю Мейбел.

– По-моему, она и не пережила, – Джулиан вздохнул.

Дверь открылась, в комнату вошел другой молодой мужчина, не тот, которого Джин-Энн видела в коридоре минутой раньше. Что удивительно, еще более красивый, и вновь у Джин-Энн сложилось ощущение, что он – какая-то знаменитость.

В комнатушке на крыше больницы, куда привела лестница из чулана, Тревис посмотрел на часы.

– Я думаю, уже стемнело.

Брюс Уокер еще не продрог до костей, но подмерз основательно, и ему не хотелось задерживаться в больнице.

С крюка на стене снял швабру. Прежде чем открыть дверь на крышу, выключил свет.

Затянутое облаками октябрьское небо казалось таким же темным, как и часом раньше. Не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка. Неподвижный слой облаков словно нарисовали.

Тревис вышел на крышу первым. Брюс последовал за ним, положил черенок швабры поперек порога, чтобы дверь не захлопнулась.