Аквариум-2 - Виталий Никольский

Послевоенная Вена во праву считалась одним из центров международного шпионажа. Наши бывшие союзники развернули здесь мощные структуры, ориентированные для ведения разведывательной деятельности против СССР и находящихся под его влиянием стран Восточной и Центральной Европы.

Нам же по приходу в Австрию практически пришлось начинать с нуля. Заделов никаких не было: гестаповцы во времена «третьей империи» постарались ликвидировать всех, кто хотя бы косвенно имел отношение к советской разведке. Поэтому нашим оперативным работникам пришлось использовать любые возможности для установления контактов. И как ни странно, результат превзошел все ожидания. Думаю, прежде всего из-за доброго отношения местного населения к нам, советским, русским, освободившим Австрию от гитлеровского ига.

…Один из наших офицеров поехал на экскурсию в город Карнантум, где главная достопримечательность — древнеримские развалины. Здесь, примкнув к группе австрийцев, слушавших объяснения какого-то знатока истории, он познакомился с интересным собеседником, бывших майором вермахта Гансом Нильке. Тот оказался архивариусом в Государственном архиве Австрии. Офицер, не долго думая, представился историком, изучающим поход великого российского полководца Александра Суворова через Альпы. Архивариус, в свою очередь, неожиданно предложил копии нескольких исторических документов по этому вопросу и, более того, принципиально отказался от вознаграждения за услугу.

Вторая встреча была посвящена уже истории Брусиловского прорыва в первую мировую войну. Ну, а дальше наша разведка получила возможность отслеживать все современные мероприятия австрийского правительства. Дело в том, что в этой дунайской республике один экземпляр всех государственных документов после их принятия в обязательном порядке направлялся в архив.

Кстати, вознаграждения за ценнейшие услуги архивариус не брал. Долгие годы он активно сотрудничал с нами. Любопытно: на вопрос, когда он догадался, что имеет дело с разведчиком, архивариус рассмеялся и ответил, что, мол, раскрыл того при второй встрече. Уж больно слабы оказались для специалиста исторические знания у нашего офицера.

Конечно, не только знакомство с историческими достопримечательностями помогало создавать агентурную сеть. Способствовали этому и человеческие слабости. Так, один из друзей другого нашего офицера, сотрудник полиции 1-го района Вены во время застолья познакомил его с дипкурьером Министерства иностранных дел Австрии Францем Крафтом, бывшим старшим лейтенантом вермахта. На удивление, дипкурьер также довольно легко пошел на сближение с разведчиком и впоследствии охотно сотрудничал с нами, передавая для перлюстрации ценные материалы и получая от нас весьма умеренное вознаграждение. Когда об этом заходила речь, агент подчеркивал, что работает не ради денег, а из-за глубоких симпатий к нашему народу.

На контакт с нами шли не только австрийцы. Мой сослуживец, подполковник Аркадий Петров, как-то познакомился на охоте в советской зоне оккупации с Жаном Пьери, унтер-офицером охраны верховного комиссара Франции в Австрии. На базе общего увлечения охотой возникла «крепкая дружба», позволившая моему коллеге получать секретные документы французского МИД. В дальнейшем Жан согласился принимать небольшие вознаграждения, самым дорогим из которых было охотничье ружье «Маркель». При этом француз постоянно говорил, что сотрудничает с советской разведкой из-за любви к России и уважения к своему другу Аркадию.

Но, пожалуй, едва ли не самым ценным источником информации для нас оказалась… свалка в Зальцбурге. Это оккупационная зона США. Местный житель Алекс Вольф, обитавший неподалеку от американского штаба, организовал закупку бумажной макулатуры, которую выносили оттуда на свалку. Найдя общий язык с сержантом, доставлявшим отходы канцелярской братии, Вольф принимал «макулатуру» под договоренность о ее последующей переработке. «Старьевщик» прекрасно знал английский язык и отбирал, на свой взгляд, наиболее ценные черновики, брошюры, книги. И привозил их в Вену, где сдавал нашему офицеру-оперативнику.

Так, со свалки нами были получены секретные инструкции о системе противоядерной защиты американской оккупационной зоны. Вольф сотрудничал с советской военной разведкой исключительно из идейных соображений. Он стеснялся получать денежную компенсацию даже за свои транспортные расходы. По всей видимости, американцы заподозрили «старьевщика» в связях с нами. К сожалению, он погиб в автомобильной катастрофе, направляясь в Вену на встречу с оперативным работником.

Скажу без ложной скромности: разведке штаба Центральной группы войск удавалось в те годы вскрывать самый широкий круг вопросов военного, экономического и политического характера. Мы установили контакты во всех слоях австрийского общества, внедрили агентуру во многие объекты западных оккупационных держав. При этом расходы на оперативные мероприятия были просто смешными. Хотя, конечно, имелись и примеры противоположного рода. И они свидетельствовали как раз о слабой надежности платных агентов.

Вот один такой случай. В Вену регулярно приезжал из Западной Германии агент «Серватиус». При этом всегда требовал немедленной оплаты всех его расходов и премии за доставленные материалы. А привозил он документы о создании вооруженных сил ФРГ — бундесвера. Их довольно высоко оценивал Центр. Однако вскоре через нашего осведомителя в Бонне удалось выяснить: «Серватиус» ведет двойную игру. После каждой поездки в Вену он докладывал «кому следует» о контактах с советскими военными разведчиками.

Это был самый чувствительный удар для нашей службы за все время моей работы в Австрии. Но еще большие потери мы понесли от своих собственных предателей — старшего лейтенанта Шалопутина и подполковника Попова, знавших многие наши тайны, людей, методы работы. (О них я уже упоминал ранее.)

Тогда мне казалось, что и Попов, и Шалопутин самые большие предатели, которые выросли в нашей службе. Но «холодная война» ожесточалась, и потери военной разведки становились все масштабнее и чувствительней. Подлая измена полковника Пеньковского, ставшего в шестидесятых годах англо-американским шпионом под кличками «Янг» и «Алекс», привела к тому, что из-за рубежа, так сказать, с передовой линии тайной войны, пришлось отозвать в Москву несколько десятков разведчиков, не считая безвозвратного ущерба, нанесенного агентурному аппарату из числа иностранных граждан. Другой английский шпион «Тонхэт» — под этой кличкой скрывался генерал ГРУ Поляков — тоже выдал лондонской секретной службе немало наших кадровых сотрудников и их добровольных помощников-иностранцев.