Аквариум-2 - Виталий Никольский

В противоположность нашей стороне западники до оккупации Австрии имели подробные планы. И органы пропаганды в целях «борьбы за австрийца» начали кампанию за быстрейшее освобождение страны от четырехсторонней оккупации, стремясь показать, что главные противники этого русские. Английские, американские и французские фирмы заранее готовили свои позиции на случай вывода войск, скупали за бесценок акции австрийских предприятий, крупные земельные участки, дома, заводы, замки, сразу оформляя эти акты по всем правилам капиталистической юриспруденции.

Мы вынуждены были включиться в навязанное нам бывшими союзниками соревнование между «западом» и «востоком», кто больше даст материальных благ и льгот «бедной» Австрии. Это соревнование, начатое примерно с 1950 года, продолжалось до заключения Государственного договора и окончилось далеко не в нашу пользу, поскольку экономические возможности у наших «партнеров» были значительно выше. Так, они свои завезенные во время войны в Европу автомашины продали австрийцам по бросовым ценам, поскольку возвращать этот уже изношенный автотранспорт с Соединенные Штаты было нерентабельно. Австрийский обыватель, не понимая, что этим «благородным» жестом душат его национальную автопромышленность, видел лишь возможность купить за цену велосипеда исправленный американский «Виллис» и восхвалял щедрость заокеанских благодетелей. В то же время он клял русских «грабителей», вывозивших из его страны трофейные автомашины, демонтированные станки с бывших немецких предприятий, старую мебель. Обыватель не знал, что американцы, забрав в Австрии все патенты, являлись настоящими грабителями крупного масштаба, перед действиями которых конфискация русскими немецкой собственности выглядела мелким делом. К сожалению, наша пропаганда не смогла убедить в этом австрийцев. Она была слишком слаба и велась неквалифицированно.

Мешал нам и чрезмерный ура-патриотизм, присущая тому времени непоколебимая убежденность в преимуществе всего советского — от авторучки до сложной техники, высокомерие ко всему несоветскому, пренебрежительное отношение к обычаям и жизненному складу людей в оккупированных странах. К примеру, в 1949 году мы имели возможность купить в австрийской клинике швейцарский аппарат для искусственного кровообращения и дыхания. Сделка не состоялась, так как начальник, от которого она зависела, был убежден, что у нас в стране «самой передовой медицинской науки» все это давно имеется и значительно лучшего качества. Аппарат появился у нас лишь в шестидесятых годах…

Повседневный непосредственный контакт в Вене военнослужащих США, Англии и Франции с советскими офицерами и солдатами носил мирный характер. Они дружески и уважительно общались между собой. Так было поначалу в первые дни оккупации. Но в последующем политические противоречия между Западом и Востоком стали обостряться, союзнические обязательства утрачивали свою силу и систематически нарушались. Взаимная враждебная пропаганда непрерывно усиливалась. Единогласия в Союзнической комиссии и межсоюзной комендатуре не удавалось добиться, можно сказать, ни по одному вопросу.

Возникали конфликты и среди низших чинов. Эти трения со временем все углублялись. Исчезли улыбки, появились хмурые, враждебные взгляды. Издавались запреты посещать чужие районы и зоны. Нарушители подвергались строгим наказаниям. Начались драки между нашими солдатами и бывшими союзниками. Все больше отмечалось случаев применения оружия в отношении бывших друзей по пустяковым причинам.

Офицер, сотрудник редакции нашей армейской газеты «За честь Родины», ударом кулака убил пьяного американского солдата, старавшегося назойливо выяснить у него какие-то вопросы. Часовой у общежития служащих советской части Союзнической комиссии в «Гранд-отеле» застрелил английского капрала, пытавшегося в нетрезвом виде проникнуть туда. Наш пьяный солдат убил французского. При извинении, которое вынужден был принести наш комендант по этому поводу, его французский коллега заявил: «Это явление закономерное. Там, где контактируются солдаты разных армий, которые стравливаются между собой, конфликты неизбежны. Мне жаль своего воина, но на дипломатическом демарше по этому поводу я настаивать не буду». Заявление более чем откровенно.

Австрийские власти умело пользовались возрастающими противоречиями между бывшими союзниками, которые особенно обострились в период войны в Корее и во время народных волнений в Берлине. В первую очередь они постарались избавиться от коммунистов и прогрессивных лиц, назначенных в первые месяцы оккупации на административные должности (магистраты, полиция) в советской зоне и районах столицы. Не имея возможности уволить этих чиновников по политическим мотивам, австрийское правительство прибегло к обходному маневру. Оно установило обязательную сдачу всеми принятыми на работу в военный и послевоенный период государственных экзаменов по ряду дисциплин. Так, полицейские и жандармы должны были сдавать основы юриспруденции, подтвердить наличие среднего образования, умение печатать на машинке, знание австрийских законов, иностранных языков и так далее.

Все это подавалось под предлогом улучшения деятельности государственных учреждений. На деле позволило властям избавиться от коммунистов под предлогом их делового несоответствия, поскольку рабочим, зачастую недавно освобожденным из концлагеря или фашистской тюрьмы, было не под силу сдавать экзамены, да и образование у них было далеко не блестящее. Таким образом, еще в нашу бытность у кормила власти противники любыми путями освобождались от неугодных им лиц в государственном аппарате и заполняли освободившиеся должности своими ставленниками.

В Австрии активно действовали разведслужбы великих держав. Численное преимущество, несомненно, было на стороне наших противников. Ими практически использовались все звенья австрийского государственного аппарата, включая полицию, жандармерию и все ключевые министерства и ведомства. Четко координируя свою работу, разведки западных государств объединенными усилиями вели ожесточенную борьбу с советскими разведывательными структурами. Кстати, они не боялись использовать у себя на руководящих постах лиц русского происхождения, работавших на своих хозяев не за страх, а за совесть.

Начальником американской военной полиции венского гарнизона был подполковник Воробей — белорус, сын эмигранта. Французский военный комендант первого района столицы капитан де Пуришкевич оказался племянником известного черносотенного депутата царской Думы, а его помощник лейтенант Полянский — русским дворянином. Заместителем английского коменданта был бывший офицер царской армии Петров. Немало сотрудников Союзнической комиссии являлись русскими по происхождению. К их числу можно было отнести Галину Макгонигал, эмигрантку из Полтавы, жену американского разведчика, подполковника Грея и других. Все они отлично знали русский язык, наши обычаи, и их трудно было отличить от советских граждан.