Цикл «Аратта». Книги 1-7 - Мария Васильевна Семенова

class="p1">— А нам какое дело до Аратты? — Астхи, защищенный своим возрастом, уставился саарсану прямо в глаза, презрительно усмехаясь. — Для сыновей Змея любая чужестранка — не более чем рабыня. Развлекайся со светлокожими девицами сколько пожелаешь, Ширам, — семьи это не касается. Но помни, кто ты! Саарсан оберегает обычаи, а не оскверняет их…

Ширам глубоко вздохнул.

— О Мать Найя! Мне не почудилось, почтенный Астхи, — процедил он. — Похоже, мудрость не поспевает за бегом твоих лет. Тебе, верно, и в голову не пришло, что я заключаю этот брак не для своего развлечения, а ради блага всего Накхарана?

Старейшины насупились, задетые тоном саарсана.

— Вы поглядите на этого юнца! — сварливо заметил покрытый шрамами старик. — Он уже издевается над старшими! Это проклятые арьи сбили его с толку!

— А я всегда говорил, что нашим молодым парням нечего делать в столице! — подхватил четвертый старик. — Они там только учатся плохому и забывают обычаи! Уже свои девицы им не нравятся — дескать, неласковые…

— А теперь я скажу, — перебил Ширам.

Старейшины ошеломленно смолкли под его пылающим от гнева взглядом.

— Хватит говорить со мной, как с мальчишкой! Времена, когда вы могли мне указывать, миновали пятнадцать лет назад. Или вы забыли, как сами увенчали меня в Старом Накхаране, как отдали мне полную власть? Я ведь могу просто приказать вам прийти к моему брачному ложу…

— А мы глаза закроем! — величественно ответил Астхи.

Остальные четверо вновь закивали, соглашаясь.

Ширам скрипнул зубами. Он с детства был вспыльчив, однако полагал, что давно победил в себе этот порок, так мешающий воину и правителю. Но эти старцы, нежданно объединившиеся против него, пробудили такой гнев, что руки сами потянулись к оружию. Мог ли он ждать удара в спину от былых наставников и учителей?.. Ширам переводил взгляд с одного морщинистого лица на другое и не видел ни единого дружелюбного взгляда. Старейшины смотрели на него кто неодобрительно, кто сердито, кто-то прятал глаза… И это его собственный род Афайя! Чего тогда ждать от чужих?!

— После заката я созываю совет Двенадцати Змей в главном зале, — процедил он. — Я желаю, чтобы вы тоже там были. А теперь ступайте!

Он сделал им знак выйти, едва сдержавшись, чтобы не наговорить лишнего.

* * *

Главный зал твердыни Афайя был скудно протоплен, зато ярко освещен. Огромный двенадцатиглавый Первородный Змей, вырезанный из черного камня, распахивал зубастые пасти, следя с возвышения за делами своих смертных детей. В глазах из полированного горного хрусталя отражалось пламя факелов, пляшущее от дуновения блуждающих под сводами зала зимних сквозняков.

В дальней от двери части зала, на возвышении под сенью Змея, стоял высокий престол, где восседал Ширам. На голове саарсана блестел венец из сцепленных между собой змеиных пастей, которым его короновали в Старом Накхаране, на груди среди загнутых серебряных лучей Змеиного Солнца тускло светился огромный опал. За спиной Ширама стояла почетная стража из бывших Жезлоносцев Полуночи, с серебристыми жезлами-топориками в руках. Это тоже был новый, занесенный из Аратты обычай, уже вызвавший свою долю недовольства со стороны стариков. Саары и прибывшие с ними знатные накхи из двенадцати родов, главы семейств Афайя и все, кому дозволялось говорить на совете, по старшинству расположились по обе стороны от саарсана на длинных скамьях. Все они разоделись с той же мрачной роскошью, что и Ширам. Свита и телохранители князей стояли у них за спиной вдоль стен.

Совет уже начался; все подобающие жертвы Отцу-Змею, змеям-прародительницам и предкам-хранителям были совершены, приветственные и хвалебные речи уже отзвучали. Наступала пора переходить к делу, ради которого Ширам созвал сааров в крепость Афайя. Однако разговор сразу же пошел вкривь. Могучий седеющий Нимай, саар рода Пама, первым взял слово и теперь все никак не мог или не желал прекратить речь. Она началась вроде бы как с похвалы победоносному саарсану, но чем дальше, тем меньше напоминала славословия.

— …Ненасытная Аратта, что устремляется к пределам мира, не зная никакой меры в жадности, встретила наконец достойный отпор — и за то хвала нашему саарсану! Он остановил многовековой разбой, который арьи лицемерно называли управлением. Он вернул жизнь в развалины, оставленные захватчиками на месте великих городов нашей древности! Ширам, сын Афайя, прекратил позорный обычай забирать наших лучших молодых воинов в столицу, чтобы делать из них презренных цепных псов солнечного государя…

За спиной Ширама послышался тихий шипящий вздох, будто кто-то пытался выдохнуть сквозь стиснутые зубы. Саарсан поморщился, внимательно оглядывая сумрачный чертог. Зал был полон. На зов Ширама прибыли десять сааров из двенадцати, и это было очень хорошим знаком. Внезапная выходка старейшин выбила Ширама из равновесия, и теперь он был рад видеть, что его союзники по-прежнему верны клятвам.

«От рода Зериг, разумеется, никто не приехал, — усмехнувшись, отметил он. — И почему меня это не удивляет? А вот то, что никого нет от рода Хурз, — непонятно и подозрительно…»

Род Хурз был одним из самых древних и почитаемых в Накхаране, но всегда держался особняком. А в последние годы там и вовсе творилось что-то странное. Прежний саар Раван, хоть и не выступал открыто против рода Афайя, тем не менее одну за другой оборвал с ним все связи. Данхар, наследник Равана, и вовсе уехал в Бьярму, безмерно удивив этим поступком весь Накхаран. «По слухам, Данхар искал смерти моего отца, — промелькнуло в мыслях Ширама. Он кое-что слышал о давней неприятной истории с одной из жен его отца, но не вникал в подробности. — Надо бы разузнать получше… Но не сейчас…»

Внимание Ширама привлек юноша лет восемнадцати. Тот сидел рядом с сааром рода Пама и поглядывал на верховного правителя довольно дерзко. Это был один из сыновей Нимая. Его звали Харза — этим родовым именем Афайя паренька наградила мать, родная тетка Ширама и старшая жена Нимая. Харза, несмотря на юные годы, уже приобрел славу лихого бойца — даже, пожалуй, чересчур лихого. Уже несколько раз он встревал в такие смертоносные стычки, что спасала его явно лишь воля богов, и тем приобрел ореол избранности, выделявший его из прочих. Однако мудростью или красноречием сын Нимая не славился никогда. Так зачем же отец привел его на совет?

— Да, Ширам, и ты был одним из жезлоносцев Аратты, мы все это знаем. — Зычный голос Нимая разносился по всему залу, эхом возвращаясь из-под сводов. — Но мы забыли об этом! И пусть ты, прожив полжизни в столице, против воли набрался там противных накхскому духу обычаев… Пусть даже притащил с собой из столицы советника — жреца Исвархи, нанеся