"Фантастика - 2024". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) (ЛП) - Атаманов Михаил Александрович

– Я не верю в бескорыстную щедрость.

– Я отнюдь не бескорыстен. В случае гибели Истока я получу гораздо больше. В конечном счете – власть над Галактикой, и ты станешь одним из моих придворных.

– Каким образом я смогу убить ее? – Сомий Джог не поверил ни одному слову Деда. Он склонялся к мысли,что кибермозг звездолета заболел редкой электронной формой мании величия. Будет лучше потакать ему вовсем. Главное – заставить свихнувшуюся электронику доставить его в любой из обитаемых миров. А потом «Гедабас» будет продан на металлолом, а Сомий останется единственным хранителем тайны пирамиды. Сейчас важно выбраться, а придумать способ вернуться к сокровищам можно и позже.

– Ты не сможешь убить ее, – продолжал разглагольствовать кибер. – Она не человек. Ее нельзя просто пристрелить. Ты отправишься на Эстею и любым способом – хитростью, подлостью, силой – будешь удерживать ее там. Скоро к Эстее приблизится крейсер-дыроносец «Злая Звезда». Своим оружием он разрушит структуру пространства, и в районе планеты образуется черная дыра. Надеюсь, оттуда она вырваться уже не сумеет.

– А я?

– Твоя электронная копия останется в памяти «Гедабаса».

– Но ведь я погибну вместе с Истоком. Какое мне дело до моей копии?

– Ты не сможешь погибнуть. Основной массив твоего сознания будет скопирован до начала операции, а текущие впечатления будут транслироваться постоянно. Как только твое тело погибнет, кибермозг звездолета разбудит копию. Возможно, ты будешь первым живым существом, которое сможет увидеть черную дыру изнутри и остаться в живых. Потом мы перепишем тебя в мозг клона по твоему выбору. Если захочешь, то получишь гридерское тело, как сейчас. Можешь стать розовым, или чернокожим гуманоидом, или даже самкой чернокожего гуманоида.

Гарм знал, что Сомий не верит ни одному его слову. К счастью, это не имело никакого отношения к успеху планируемого мероприятия. Вполне достаточно убедить это ничтожество действовать определенным образом.

– Ты можешь отказаться, – Дед достал из рукава давно припасенный козырь.

– Я, пожалуй, так и сделаю, – усмехнулся Джог, сообразив, что началась открытая игра. – В чем-то ты меня обманываешь. Сейчас вытащу Дио…

– В случае твоего отказа «Гедабас» не покинет орбиту этой планеты, – спокойно заявил Гарм Скабед. – Сейчас я отдам приказ разгерметизировать контуры охлаждения реакторов. Ты понимаешь, что гибель одного из моих электронных клонов не имеет для меня никакого значения. Я – бессмертен!

– Уговорил, – легко согласился Сомий. – При одном условии. Я хотел бы продолжить жить в своем теперешнем теле.

– На звездолете есть необходимое оборудование для клонирования.

– Я имел в виду в этом теле, – Сомий похлопал себя по груди, – а не в копии.

– Твое мнение будет учтено. И всё же я буду настаивать, чтобы на охоту за Истоком отправился именно ты.

– Ладно, посмотрим. Еще вопрос. Почему ты сам не хочешь сделать это? Ты сказал, что у тебя много копий. Одну из них ты мог бы отправить на поиски Чрева Разума.

– Исток Сущего не нужно искать. Я знаю, где он, точнее, она. И рядом с ней уже есть мой клон, причем не один. Слушай последнюю инструкцию…

– Почему последнюю? Ты решил меня покинуть?

– Нет, но осознавать себя сгустком электронных импульсов довольно противно. Я хотел бы на время погрузиться в виртуальную реальность, где у меня есть тело, и отдохнуть. Так вот последнее, что я хотел тебе сказать: «Гедабас» больше не нуждается в ремонтниках. После активации основной программы текущее обслуживание будет осуществляться специализированными роботами. До встречи на орбите Эстеи.

Рожица на мониторе помахала Сомию смешной маленькой ручкой и исчезла.

– Жду ваших приказов, господин Скабед, – произнес кибермозг женским голосом.

– Ты знаешь, что делать, – устало произнес Сомий. – Летим в гости к Истоку Сущего. Как хоть называется ее планета?

– Эстея, господин Скабед. Старт через пять минут.

– Точно. Именно Эстея, – Сомий откинулся в кресле. – Кстати, кибер, запомни, называть меня можно только господин Джог. Это приказ.

– Да, господин Джог.

– Умная девочка.

С сырого потолка равномерно и надоедливо капала вода. Каждая капелька долго набиралась сил. Тяжелела, вытягивалась, из последних сил цеплялась за шершавую каменистую поверхность и, наконец, переполнившись влагой, со звоном срывалась вниз. После стремительного падения ее короткая жизнь обрывалась похоронным шлепком о гладь грязной лужи.

Элеонора зябко поежилась. В камере, куда ее запер Какун, царил холодный влажный полумрак. Желтоватый свет хиленькой лампочки едва пробивался сквозь густые заросли паутины. Он освещал голые камни стен и почерневшие кости человеческого скелета. Прошлый узник этого склепа умер, прикованный к стене железной цепью. Останки были настолько старыми, что давно превратились в кучку мусора, из которой пустыми глазницами задумчиво взирал череп.

Мебель в камере отсутствовала. Возможно, когда-то, в незапамятные времена, здесь имелось что-то вроде прибитой к стене откидной шконки и такого же откидного стола. Но сейчас от них остались только коричневые от ржавчины петли и дюжина болтов в покрытых плесенью лужах. Пол камеры, к счастью, был наклонным, и вода стекала к дальней стене. Таким образом, у двери образовался крошечный сухой островок. Здесь, под дверью, на холодных камнях, Элеонора иногда спала, свернувшись калачиком, как бездомная дворняга. Случалось это, правда, очень редко и только тогда, когда усталость побеждала страх заработать воспаление легких. Во время бодрствования королева слонялась из угла в угол или сидела на корточках, стараясь не касаться спиной стылых стен.

Пожалуй, графская тюрьма по условиям содержания была самой худшей из всех мест заключения, которые она могла себе представить. Еду здесь приносили крайне нерегулярно и неаккуратно. Просто забрасывали краюху хлеба сквозь специальное окошко в двери. Воду не давали совсем. Тюремщики справедливо полагали, что в камере и так достаточно влаги. Элька долго воздерживалась от питья, но в конце концов муки жажды стали невыносимыми, и теперь она смачивала пересохшие губы вонючей жидкостью из лужи.

Королева не знала, сколько дней прошло с тех пор, как ее бросили в этот каменный склеп. Черствый хлеб приносили пять раз, но Элька не была уверена, что это делали каждый день. Если судить по отросшим ногтям, то она здесь не меньше недели. Плохо. Очень плохо. Жаль, Виктор сейчас на Земле. Старый друг всегда умел выручить ее из любой беды. Еще с институтских времен она привыкла чувствовать рядом его надежное плечо. Помнится, когда на Земле Эльку похитили бандиты, ему потребовалось всего шесть часов, чтобы отыскать ее и вырвать из лап смерти. Кстати, в тот раз камера была гораздо комфортабельнее: чистые кафельные стены и лампы дневного света. Зато здесь ее не бьют.

Элеонора подошла к самой глубокой лужице и ладошкой зачерпнула немного воды. Потом она целый час простояла, почти не шевелясь. Ждала, пока осядет муть в горсти воды, и только, когда рука начала затекать и подрагивать от усталости, она сделала пару маленьких глотков и выплеснула остатки обратно. У скудной пищи и малого количества воды был один большой плюс: Эльке еще ни разу не захотелось в туалет. Подвергнутый жестокому стрессу организм жадно расщеплял, едва ли не на атомы, любую пищу, попадавшую в пищевод и, как губка, впитывал воду, ничего не исторгая наружу.

Скрипнула ржавая задвижка. С треском открылось смотровое окошко. Элька вздрогнула и испуганно оглянулись. Она никак не могла привыкнуть к этим звукам. В камеру влетела законная пайка тюремного хлеба. Окошко захлопнулось. Затвердевшая от старости горбушка упала в заплесневелую лужу. «Ужина сегодня не будет», – философски рассудила Элеонора и брезгливо вытолкала безнадежно испорченную еду на сухое место. Не хватало только развести тут мокриц!

Королева сделала несколько задумчивых кругов по камере. Многодневное бездействие порядком ей надоело. Все мысли уже сто раз передуманы, страхи и жуткие ожидания наскучили настолько, что стали совсем не такими страшными, как вначале. Элька ждала хоть каких-нибудь новостей, но ничего не происходило. Дифор, скорее всего, погиб. Жак всё не приходит, чтобы вызволить ее из плена. Если, конечно, он вообще способен куда-нибудь прийти. Кошмарный образ любимого, лежащего на пожухшей траве, предстал перед ее внутренним взором. Белое лицо, по щеке ползает зеленая трупная муха. Грудь пронзена мечом. Бурая кровь запеклась на блестящем клинке… Элька мотнула головой. Жак жив, и пока она не увидела его мертвым, нельзя думать о смерти. Унылые мысли только привлекают настырную костлявую старуху с косой. Пусть она и на этот раз пройдет мимо. Нужно думать только о хорошем. Правильно, Жак просто не может ее найти. Корабль взлетел быстро и почти сразу упал. Никто не знает, где он оказался. Хорошо, если кто-то заметил направление полета. Если же нет, то Жак вызовет второй бот с орбитальной крепости и пошлет его осматривать местность с небольшой высоты. Бот полетит по расходящейся спирали и рано или поздно пролетит над местом катастрофы.