БРЕСТСКАЯ КРЕПОСТЬ. Воспоминания и документы - Ростислав Алиев

Здесь произошел перерыв между столкновениями. Но это скопление мне не нравилось, тем более что сразу же снова начались потери. Я закричал: «Кто-нибудь пойдет со мной добровольно?» С 6 рядовыми, имевшими в том числе и два IMG, я галопом пересек лежащий за упомянутыми входными воротами мост[225], который снова вел через широкий канал. Там мы успели как раз вовремя, чтобы поддержать залегшие здесь группы нашей 12-й роты, ведущие бой с русскими противотанковыми пушками. Беглым шагом, пройдя по левой руке от каземата и лежащего перед ним большого палаточного городка, мы шли до тех пор, пока не захватили лежащую на возвышении окопанную огневую позицию русской зенитной артиллерии[226]. Этим быстрым ударом мы так быстро и неожиданно зашли во фланг русской противотанковой пушке, что её расчету пришлось обратиться в бегство с большими потерями. Внезапно на каземате, лежащем перед нами примерно в 300 м[227], показалось трое солдат, сначала их принадлежность не могла точно устанавливаться. Я уже разрешил было открыть огонь, как гауптман[228], который приблизился между тем с подразделениями своей части, начал оживленно протестовать, предположив, что это немцы. Скоро, однако, оказалось, что это были все же русские, и к тому же достаточно опытные снайперы. Они ложились на край каземата, где их подстрелить можно было только при большом везении, и прямо-таки с удовольствием устроили «охоту на зайцев», при которой смерть начала богато пожинать свои плоды.

Я со своим оптическим прицелом стоял на огневой позиции зенитной артиллерии и, используя все оружие, напрасно пытался, по крайней мере, прогнать этих парней. Пулеметчик IMG лежал рядом со мной, ведя ожесточенную перестрелку с ними, проклиная чертовых снайперов. Внезапно стоящий за мной пулеметчик (второй номер пулеметного расчета) закричал мне: «Пригнитесь!» Едва ли я сделал это, как вражеская пуля пронзила мою грудь. Во время почти двойного вращения я еще смог подать стоящему рядом со мной приятелю руку и попрощаться с ним. И вот тут уже я рухнул, готовый к смерти с мыслью о Боге и моей родине. Когда по прошествии долгого времени я вернулся в сознание, мне открылась страшная картина. По переднему краю огневой позиции зенитной артиллерии стоял наполовину установленный лафет для IMG, за ним умирал его стрелок с тяжелым ранением в легкое и стонал от боли и жажды. «Есть ли у тебя что-нибудь попить, приятель?» — попросил он меня. С трудом я подал ему мою походную флягу. Справа от меня сидел командир расчета, который больше не двигался, как бы я к нему ни обращался. Далее со всех сторон вокруг нас звучал печальный концерт беспомощных раненых: «Санитар, санитар, ради Бога, помоги мне!» Снайперы сделали свою работу. Из последних сил я смог перевернуться на спину, чтобы лечь немного удобнее и не на ящиках боеприпасов. Моя грудь как будто налилась свинцом, китель и рубашка пропитались кровью. Первым делом я начал искать место попадания, до тех пор, пока наконец под левой ключицей я не нашел микроскопически маленькое входное отверстие.

Я наложил повязку, чтобы образовалась корка; выходное отверстие уже высохло в предыдущем положении, когда я лежал на спине. Я чувствовал себя спасенным и отправился в путешествие в великолепную страну снов. Постепенно клонился к закату страшно горячий день, и на уставшее от борьбы поле сражения вторглась безотрадная ночь.

Ночью снова и снова взвывал страшный, казалось никогда не желающий кончаться артиллерийский огонь, в глухом мраке отрывисто звучали резкие выстрелы. Никогда я еще не ждал наступающего дня с более горящим нетерпением. Дорогое солнце, однако, поняло это по-своему, встав над нами снова слишком высоко, и жара увеличивалась до невыносимости. Из рюкзака погибшего унтер-офицера я взял хлеб и сыр и начал занимать себя тем, чтобы получить маленькую закуску. Я поделил рационы в точности так, чтобы выдержать от 4 до 5 дней, так как после всех бед у меня не было желания умереть еще и от голода.

Источник: Gschopf R. «МеIII Weg mit der 45 Infanterie Division» Linz, 1955, s.155.

№ 59. «Несколько страниц из истории 33-го инженерного полка» (воспоминания старшего сержанта, командира взвода приписного состава роты приписного состава 33-го отдельного инженерного полка (окружного подчинения» Долотова Ивана Ивановича (события 22.06.41–24.06.41).

В ночь на 22 июня 1941 года на территории крепости находилось около половины состава полка. Большая команда в ночной смене на сооружении ДОТа в форту Берг. Полковая школа в лагере. В результате внезапного ураганного удара артиллерии и авиации в крепости произошли катастрофические разрушения казарм и других зданий. Много убитых в раненых. Горели каменные здания и земля. По боевой тревоге дежурный по части лейтенант Короткое выстроил в коридоре наличный состав и скомандовал: занять оборону у окон первого этажа казармы (В восстановленном помещении казармы 33-го отд. инж. полка в настоящее время располагается музей мемориального комплекса Брестская крепость-герой.)

Командир полка не появлялся. Связные, посланные на его квартиру, не возвращались. Мост, соединяющий цитадель и Северный остров, блокировался огнём немцев. По свидетельству рядового тех-роты Иванова (проживающего в Ленинграде) Смирнов появился в расположении техроты (южные казематы Северного острова[229]) сразу же как началась артподготовка, затем в сопровождении Иванова он направился из крепости через Северные ворота к складам полка, расположенным в 1 км от крепости. У одного из складов майор Смирнов заложил запал с бикфордовым шнуром в заранее подготовленный и замаскированный заряд ВВ и взорвал склад с его содержимым. Майор сказал, что этим выполнено его первоочередное и важное задание. В крепость они уже не возвратились. Да и другие командиры, стремившиеся попасть к своим частям, из города не пришли. Путь был отрезан фашистами, окружившими крепость. В окружении оказалось несколько частей 6-й и 42-й дивизии 4-й армии. В первые сутки обороны крепости каждая часть вела самостоятельные боевые действия против немцев, в основном отражая беспрерывные атаки проникших штурмовых групп, вооружённых исключительно автоматами, ручными гранатами, огнемётами, минометами. В 33-м инж. полку командование приняли на себя пом, нач-ка штаба Щербаков Н.Ф. и мл. лей-т Прусаков В.И.

Примерно в 10.00 утра к нам прибыли двое связных из 84 сп с приказом полкового комиссара Фомина Е.М. атаковать церковь (в центре крепости) и выбить фашистов, прорвавшихся через разрушенные Тереспольские ворота. В атаку одновременно пошли с 4-х направлений: 84 сп, 333 сп, 44 сп, 455 сп и 33-й инж. полк. Наших бойцов повел лейт. Щербаков Н.Ф. Наступали отрядами по 25–30 человек, которыми командовали: ст. сержант Долотов И.И., сержант Якимов Н.Д., ефрейтор Дукарт. Прусаков В.И. в этот день был тяжело ранен в голову. Среди погибших и раненых из пошедших в атаку было не менее 60 %. Бой в церкви был рукопашной схваткой. Враг был выбит.

Во второй половине дня выяснилось, что крепость в окружении, а город занят немцами. Щербаков принял решение взорвать сейф в штабе полка, как меру для сохранения тайны секретных документов. Знамя полка было им спрятано в подвале, в восточном конце нашей казармы. Спуск в этот подвал — в промежутке рядом с лестницей на 2-й этаж. Прямо против входа с улицы в музей. Сейчас спуск заделан полом, под которым должны быть ступени каменной лестницы. Проникая в крепость, немцы, как видно, пользовались очень точными сведениями о расположении частей и планировке помещений. Так, одновременно с церковью, доминирующей над всей Цитаделью, они заняли кухню и столовую нашего полка, из которых взяли под огневой контроль мост через Мухавец, соединяющий у Трехарочных (Брестских) ворот Цитадель и Северный остров. Этим была нарушена возможность объединённых действий наших боевых групп в этой части крепости. Во 2-м этаже над столовой было помещение штаба полка. Из окон нами здесь вёлся пулемётный огонь по церкви во время атаки, а с противоположной стороны по земляным валам за р. Муховец[230], занятым фашистами. Нас с фашистами в столовой разделяло только потолочное перекрытие, а по первому этажу — кирпичная стена. Ликвидация фашистов в столовой была поручена сержанту мостовой роты Лерману. С отрядом из 15–20 человек он приступил к штурму столовой. Первые попытки забросать помещение гранатами через окна и прорваться в дверь успеха не имели. Смелость бойцов и беззаветная храбрость самого Лермана без опыта боевых действий не решала задачи. Группа несла большие потери, пополнялась несколько раз. Да и вся операция проходила в обстановке окружающего боя с артобстрелом, атаками и контратаками. Лерман сам был ранен в голову.

Для прикрытия его атак действовали 3 ручных пулемета Дегтярёва. А фашисты отбивались, используя ручные гранаты и автоматный огонь. Дело усложнялось ещё тем, что окна в столовой была заделаны решётками. ВВ у нас не было.