Рождённый в сраженьях... - Михаил Каштанов

За спиной докладчика раздался одобрительный гул собравшихся командиров.

— А если конница?

— И здесь всё не так однозначно. Отрыть полноценные окопы батальон просто не успел. Но, пулеметы на фланги выдвинули, залечь и рассредоточится успели, артиллерию развернули. Следовательно, отпор дать смогли бы. Все остальное зависит от действий командира кавалеристов.

— То есть, вы считаете, что атаковать пехоту лёгкими танками бесполезно, и они нам не нужны? А вместо них нужна только конница.

— Нет! Я так не считаю и так не говорил, потому, что это глупость. Как является глупостью, а в условиях настоящего боя — преступлением, в лоб атаковать изготовившуюся и занявшую оборону пехоту. Если бы командир танковой роты использовал главное преимущество танка, его подвижность — всё было бы не так очевидно. Да ещё отсутствие пехотного сопровождения. Хотя бы стрелковая рота. Она связала бы батальон огнем, отвлекла внимание. Тогда пару танков можно было бы послать в обход. Разбить батарею и зайти батальону с тыла. Потери бы у танкистов были, но поставленную задачу они бы выполнили. Но атаковать позицию в лоб, без пехоты — просто отдать танки на съедение. Даже если бы они не были лёгкими. А против конницы противодействие давно придумано. Автоматическое оружие. И не только пулеметы. Хотя, вооружение нашей армии большим количеством ручных пулеметов, несомненно, своевременное и правильное решение. Но нельзя забывать и про личное стрелковое оружие. Самозарядные винтовки, например. Или автоматические винтовки Федорова.

А лёгкие танки нам нужны. Для разведки, для таких вот внезапных, но подготовленных, ударов. В конце концов — обоз перехватить и по тылам погулять.

— Прав капитан. Полностью прав. И хотя это были танки моей бригады, я согласен с его оценкой.

Слащев оглянулся на поднявшегося коренастого полковника с танковыми петлицами. Лицо показалось смутно знакомым. «Это еще кто? Вспоминай… Вспоминай, давай».

— Бригада поставленную задачу не выполнила. По моей вине; — закончил полковник и воткнул гневный взгляд, в сразу же начавшего ёжиться капитана-танкиста.

«Мать моя, Баданов. Точно, Баданов. Василий Михайлович. Получается, не добрался до него Зальцман. Точно. Эта скотина только в 33-м на заводе объявится. А вот этого уже допускать нельзя, таких паразитов нужно давить заранее. Глядишь, ленинградцы нормальные танки и пушки делать будут. Кто у них там главным конструктором сейчас? Док говорил, вроде бы Гинзбург. Тогда толк будет. И снаряды взрывающиеся, а не эта хрень малосильная, которую для «сорокопяток» клепали. Ну, быть сегодня разносу. Баданов с капитана шкуру спустит. И правильно, думать надо. Головой».

Закончив свой отчет и передав карту с записями ответственному, из штабных работников, Слащев вышел во двор. Закурил, уселся на скамейку, прислонившись спиной к нагревшейся стене, и с наслаждением вытянул ноги. Хлопнула дверь штаба, где проходил разбор, и на крыльцо вышел Егоров. Увидел Слащева, улыбнулся и направился к нему.

— Разрешите, товарищ полководец?

— Лавка не моя, с собой не вожу. И хватит ржать, смотри, копытом бить начнешь.

— Да. Подбросил ты ежа штабным. И Баданов тебя поддержал. А он мужик упёртый. Кстати, про какое-такое ружье бронепробивающее ты говорил?

— Да так, вспомнилось. Французы, ещё в конце мировой войны придумали. Вроде обычной винтовки, только с длинным стволом и калибром миллиметров так 12–14. Представляешь скорость и вес пули? Думаешь, не пробьет броню?

— Откуда узнал?

— Что узнал, Егоров? Слушать надо, что на курсах говорят, не щеку давить. Просто представь себе такую дуру. Тяжеловата, ясное дело. Так переносить можно вдвоем: один стреляет, второй патроны подает. Зато шиш лёгкий танк её пройти сможет. А если таких на батальон штук пять? Где были бы те атаковавшие танки?

— Значит, не сам, говоришь, придумал?

— Да ты яснее говори, в чем дело-то? Не тяни кота за…, сам знаешь, что.

— Есть у нас информация, что поляки подобные ружья на вооружение ставят. Специалисты нас уверяют, что это они от бестолковости и бедности — пушек толковых и в нужном количестве сделать не могут, вот и выкручиваются.

— Уж не те ли это специалисты, которым поляки по сусалам настучали?! Даже наша обычная трехлинейная пуля со стальной оболочкой с 50-ти метров рельс пробивает. А тут калибр, скорость пули за счет длины ствола. Устоят 20-мм брони на 200-тах метрах? Да со специальной какой-нибудь пулей или зарядом усиленным такое ружье и больше возьмет. В шею гнать таких специалистов! Полякам подарить — пусть их вооружают.

— Вот, значит, как… Считаешь, полезная вещь? Так и запишем. А что это за самозарядные винтовки и кто такой Федоров?

— Слушай, Егоров. Кто у Вас там вообще вооружением занимается? Ты бы шепнул Григорию Ивановичу, пусть он их на вменяемость проверит. Докладываю. Самозарядная, она же магазинная, винтовка снаряжается сразу пачкой патронов и при стрельбе не требует передергивать затвор. Магазин вставил — и пуляй себе, пока патроны не кончатся. Федоров и сделал такую на основе «арисак» японских. Своих-то не хватало, зато японского старья «союзники» навезли. Да не пришелся ко двору — «слишком большой расход огнеприпасов». Тоже, видимо, специалисты решали. А у немцев уже в 16-м пистолеты-пулеметы были. К пузу приставят и поливают во все стороны. Так Федоров дальше пошел, он настоящий автомат сделал. Та же винтовка, только на 25 патронов калибра 6,5 мм и с автоматическим огнем. Потому и автомат. Сделали их, правда, мало, но на Балтике они себя показать успели. Что, не слышал?

— Это ты у нас, Слащев, по всяким техническим премудростям дока. А я что — крыса штабная. Мне по Уставу не положено. Федоров, говоришь. А у немцев кто эти… пистолеты-пулеметы делал, не знаешь?

— Нет, Егоров. Этого не знаю. Да вы у них же и спросите. Слышал только, что ими шуцманов вооружают — значит, продолжают делать. Не откажут, думаю, союзники. Да и не только в автоматических винтовках дело. Тут шире надо смотреть. Вот представь себе: стрелковый взвод, в каждом отделении противобронное ружье, итого три штуки, ручной пулемет, итого три штуки, пара автоматов, итого шесть штук, у остальных самозарядные винтовки, итого восемнадцать, плюс оружие взводного — автомат или винтовка. И гранаты по штату. Как? Лёгкая добыча для конницы или лёгких танков?

— Забодал ты меня, Слащев. Как есть забодал. Вечно ляпнешь что-нибудь эдакое, а мне потом перед Котовским отдуваться — почему такой-сякой не доложил раньше? А у меня голова не лошадиная.

— А голова, друг ты мой дорогой, человеку дадена, чтобы соображать, а не фуражку носить. Ты чаще ко мне заезжай. Вот тебе и повод — с товарищем полководцем посоветоваться. Как там Маша?