Колдовской камень - Лэйна Джеймс

Ни быстрый взгляд вокруг, ни кивок, ни позиция, которую занял Нанкус, не укрылись от внимательного взгляда Фейдира. Заметил он также и то, что капитан нисколько его не боится. Открытая демонстрация Фейдиром своего колдовского могущества не смутила капитана. Нанкус знал себе цену, так же как и сам Фейдир.

— Кайли, ты свободен, — напыщенно приказал Фейдир слуге.

Мальчик низко поклонился и пятясь выбрался из комнаты. Капитан почувствовал легкий приступ раздражения, которое всегда вызывали в нем все эти униженно кланяющиеся, раболепствующие существа. По его мнению, самый незначительный из слуг должен был обладать сильным характером и чувством собственного достоинства.

— Итак, капитан, — заговорил Фейдир, наливая в бокалы вино, — я уже знаю, что вы вернулись с пустыми руками. Есть ли, по крайней мере, какие-ни будь новости?

Нанкус принял бокал, но пить не стал.

— У меня полно новостей, но ни одной приятной, — сказал он осторожно.

— Продолжай, — потребовал Фейдир задумчиво глядя на капитана.

— Мы схватили Дэрина Эмилсона на почтовой дороге, на расстоянии дня пути от Ривербенда, однако впоследствии ему удалось бежать. Из двенадцати человек моего отряда в живых осталось только четверо? — Капитан помолчал. — Герцогу помог бежать мальчишка, который путешествовал вместе с ним.

— Мальчишка?

— Да, милорд. Он назвал себя Гэйлоном Рейссоном и заявил нам, что он — законный король страны.

Лицо Фейдира оставалось бесстрастным, однако Нанкус заметил, что тонкие пальцы мага крепче ухватились за ножку бокала.

— Ты предупредил своих людей, чтобы они не болтали об этом?

— Разумеется, милорд, под угрозой смерти.

— Тогда расскажи мне подробнее.

Фейдир отвернулся. Даже ему не доставляло удовольствия вглядываться в изуродованное безносое лицо, столь похожее на череп.

Нанкус подробно и обстоятельно рассказал Фейдиру обо всем, начиная со странного происшествия в гостинице накануне сражения и заканчивая допросом кузнеца из Ривербенда, не умолчав о катастрофе, которая привела к гибели большей половины отряда. При этом капитан не жаловался и не старался переложить вину ни на чьи плечи. Фейдир слушал его со все возрастающим гневом, к тому же нехорошие предчувствия не оставляли его. Люсьен! Это его тупоголовый племянник был виноват во всем. Он оказался неспособным прикончить даже десятилетнего мальчишку!

— Кузнец, конечно, ничего не сказал, прежде чем умереть?

— Нет, милорд, хотя мы приложили все наше умение и были настойчивы. Я уверен, что он на самом деле ничего не знал о планах герцога.

— И куда теперь Госни повез принца? — Фейдир подошел к окну и обернулся на капитана.

— Не могу сказать.

— Но ты, должно быть, много думал об этом, — сказал посланник напряженным голосом. Камень на его груди замерцал, выдавая его раздражение.

— Господин, ваши соображения будут, безусловно, лучше моих, но я могу вам сказать, как бы я поступил, будь я герцогом Госни.

— И?..

— Я бы отвез мальчишку на север, в Ласонию, и попросил бы там убежища.

Потом я стал бы распространять слухи о том, что принц жив? надеясь найти поддержку у королевств к югу от Ксенары. Может быть, мне даже удалось бы убедить короля Роффо объявить войну незаконному владыке Виннамира.

— Торговые династии никогда не допустят этого, — резко возразил Фейдир.

— Пока Люсьен на троне, их доходы превысят все мыслимые пределы.

Нанкус хитро улыбнулся.

— Но они могут согласиться, если Госни пообещает уважать и исполнять все торговые соглашения, которые были с ними заключены.

Фейдир устремил взгляд на свой собственный нетронутый бокал. На скулах у него заиграли желваки.

— Когда ты видел герцога и мальчишку в последний раз?

— Больше двух недель назад. Однако мне кажется, милорд, что, в каком бы направлении они ни пошли, они вынуждены будут двигаться очень медленно. Они больше не осмелятся пользоваться дорогами. Во всех городах и деревнях объявлено о награде.

— Как твоя рана, капитан?

— Все зажило, милорд, — солгал Нанкус.

— Тогда на рассвете ты покинешь замок и отправишься к северной границе.

Поспеши, возьми с собой любых людей, которые тебе необходимы. Ты отвезешь королю Ласонии послание, которое я напишу ночью. Вручишь его Сореку лично.

— Да, милорд. Каков будет ваш приказ относительно принца, если его поймают?

— Ты сразу все понял и решил правильно, Нанкус. Мальчишку прикончить, Госни доставить мне.

Нанкус кивнул, и Фейдир заметил в его холодных глазах мрачную радость.

— Кроме того, капитан?

— Да, милорд?

— Я хочу, чтобы новость о твоем открытии ни в коем случае не стала известна королю. Те четверо солдат, что вернулись с тобой, должны умереть.

Если Нанкус и колебался, то он превосходно это скрыл. Коротким кивком он подтвердил, что понял.

— Как прикажете, милорд.

— А теперь оставь меня, — распорядился Фейдир, — мне нужно работать.

Нанкус вышел.

Некоторое время Фейдир в негодовании расхаживал по комнате. Его ярость, направленная на Люсьена, оказавшегося таким самонадеянным простофилей, умерялась лишь сознанием того, что Госни был жив. В конце концов Фейдир уселся за стол и достал из ящика бумагу и письменные принадлежности. За сегодняшнюю ночь ему было нужно написать не одно, а несколько посланий, чтобы разослать их завтра же утром. Одно из них Нанкус отвезет на север, но Фейдир не хотел испытывать судьбу. Преданные ему люди на юге тоже должны быть наготове, по крайней мере до тех пор, пока гавань в заливе Полной Луны, поблизости от которой располагался замок Госни, закрыта из-за зимних штормов. Госни вместе с мальчишкой мог отправиться на побережье Внутреннего моря и оттуда добраться морским путем до берегов какого-нибудь королевства, в котором с симпатией отнеслись бы к наследнику престола Виннамира. Именно на юге у него было больше всего шансов снарядить армию, чтобы попытаться вернуть принцу его корону.

Размышляя таким образом, Фейдир снова пришел к заключению, что принц должен умереть, а Госни — изловлен любой ценой. Всего несколько дней назад он нашел наконец ссылку на Наследие Орима в «Книге Камней». Перевод этого фрагмента крепко засел у него в голове:

«В этом столетии Рыжие Короли получили два ужасных дара. Первым был Меч, загадку которого надлежало хранить в тайне. Вторым был Знак, с помощью которого Рыжий Король должен был помнить о том, что и он смертен. Знак этот нужен был и для того, чтобы Король знал, когда переложить оружие из левой руки в правую. И добрая правая рука должна владеть Наследием в надежде, что попадет оно в руки следующего Рыжего Короля, когда взойдет он на трон. Так должно это быть до тех пор, пока не коснется Кингслэйера рука короля, и тогда Меч узнает своего Хозяина по Камню, которым он владеет».