Сказка где-то рядом - Ольга Связина

- Ну, как?

Сидя на полу и наблюдая за ее таинственными манипуляциями Вася показал ей большой палец в интернациональном жесте одобрения:

- Прямо как живая! То есть, как мертвая… Я хотел сказать, как настоящий призрак! Кого будем изображать?

- Дикое, но симпатичное, - хихикнула довольная Наташа. - За неимением других кандидатур остановимся, пожалуй, на твоем деде. И стоит поторопиться, рассвет может застать нас на самом интересном месте. Пойду наводить в стране порядок!

Однако почти сразу же на пути самозваной уборщицы встало препятствие, кажущееся непреодолимым: пробираясь в тайном ходе на четвереньках, Наташа крайне нуждалась в третьей руке для того, чтобы нести лампу. Ухватиться зубами за торчащую сбоку ручку было невозможно, а если учесть, что девочка еще проталкивала перед собой ворох пышных юбок, которые путались в ногах и мешали ползти, то тут уж каждый палец был на счету.

Переодеться в более удобную одежду Наташа не могла, опасаясь, что сама не справится с корсетом и кринолином наколдованного платья, попытка оторвать мешающую юбку не увенчалась успехом - пришитая волшебным способом, та растягивалась, мялась, но держалась намертво. В конце концов девочка махнула рукой на оставленный заслонщицей светильник, и нырнула в узкую нору с пустыми руками, рассчитывая в крайнем случае воспользоваться светильником-ночником рядом с королевской кроватью. Вторая лампа могла только помешать ее затее, излишне подробно осветив снаружи некоторые детали экипировки привидения - так пусть теперь поможет!

Выбравшись из лаза, Наташа аккуратно расправила гобелен, и на цыпочках подошла к ночнику. Толстый ковер скрадывал шаги, а платье, спасибо Антонию, не шуршало, так что ей удалось походить на привидение по крайней мере бесшумностью. Ухватившись же за светильник, девочка едва не взвыла от разочарования - опять облом! Вместо лампы, стоящей на столике, судьба подбросила ей наполненный маслом большой резервуар с фитилем, загороженным стеклянным колпаком, на изящных, ювелирной работы кованых ножках. И занимало это сооружение самую стратегически невыгодную позицию - прямо под носом у спящего короля.

Конечно, можно было изобразить призрака и здесь, но, обнаружив незваного гостя на расстоянии вытянутой руки от себя, проснувшийся монарх мог разоблачить обман, или же окочуриться от неожиданного испуга. Ни то, ни другое не входило в Наташины планы.

С трудом ей все же удалось приподнять монументальное сооружение, но о том, чтобы в одиночку перетащить лампу в облюбованный темный уголок не могло быть и речи. Оглядевшись по сторонам, девочка заметила блестящие любопытством глаза, обладатель которых, лежа на животе в тайном лазе, отогнул краешек гобелена и внимательно следил за происходящим в комнате, и поманила принца пальчиком. После короткого обмана жестами они дружно приподняли лампу, ухватив ее за ножки с двух сторон, и, легко переступая на цыпочках, перенесли ее в облюбованный 'призраком' угол.

Король спал, как убитый, кипящая в комнате активная деятельность похоже, нисколько его не тревожила. Задрапировав себя и лампу самодельной паранджой, оставив лишь узенькую щелочку для обзора, Наташа задумалась - как начать? Может, издать подходящий к случаю леденящий кровь в жилах загробный вой?

Вася едва успел юркнуть в свою наблюдательную нору, когда скопившаяся в тайном лазе и осевшая густым слоем на платье и костюме призрака пыль вдруг заставила девочку громко, от всей души, чихнуть.

Вздрогнув, лежащий на самом краю королевского ложа государь, подчиняясь закону всемирного тяготения, властному даже над коронованными особами, обрушился на пол с таким звуком, точно, опасаясь покушения, не только регулярно менял спальни, но и почивал в стальных доспехах. Машинально проследив за источником звука, Наташа поняла, что грохочет и лязгает выкатившийся на непокрытые ковром камни пола ночной горшок - наверняка серебряный или даже золотой. Как бы вмятин не осталось… Впрочем, она здесь вовсе не за тем, чтобы переживать за сохранность дворцовой утвари.

Прочистив горло и постаравшись понизить свое сопрано до баса - ну, или хотя бы до альта, - девочка зажала нос пальцами и прогундосила:

- Сын мой!..

Из-за края кровати тут же вынырнула взлохмаченная голова, главной запоминающейся приметой которой были вытаращенные от ужаса глаза. Вдохновленная вниманием публики, Наташа продолжала уже более уверенно:

- Сын мой! Я… этот… как его… - тут она на мгновение похолодела - ведь совершенно забыла спросить принца, как звали его деда! - но тут же нашлась: - Короче, отец твой, поднявшийся из гроба, чтобы предупредить…

Вдохновленная страхом и наличием зрителей - хотя принца за гобеленом и не было видно, Наташа все же была уверена, что он там, чутко прислушивается, и по звукам пытается определить реакцию отца, чтобы не пропустить критический момент, когда придется выскочить из укрытия и принять удар на себя. Девочка разливалась соловьем, описывая непобедимую объединенную армию Дениса и Власты, подступающую к городским стенам, усиленную речными силами под предводительством обиженной Ундины. Ей не потребовалось много времени на то, чтобы убедить насмерть перепуганного монарха принять требования повстанцев. Причем сделать это следовало еще до того, как город окажется в осаде, пока они не придумали еще чего-нибудь, вовсе несусветного…

Все задуманное было уже сказано и внимательно выслушано, когда Наташа вдруг с ужасом поняла: они предусмотрели почти все, кроме самого важного - плана отхода! Пройти сквозь стену или постепенно растаять в воздухе, как полагалось бы настоящему привидению, она не могла, а торчащая из-за кровати, лишившаяся при падении колпака голова явно чего-то ждала - финального монолога или выхода на сцену участвовавших в спектакле артистов для поклона.

Гобелен вздохнул - очевидно, принц завозился в своем укрытии, готовя какой-нибудь отвлекающий маневр - но тут вновь дал о себе знать горшок - попав в щель между камнями каким-то элементом декоративной отделки, он успешно балансировал в воздухе на протяжении всей вдохновенной речи 'призрака', а сейчас, убедившись, что концерт окончен и продолжения не будет, расслабился, потерял равновесие и весело загрохотал по каменному полу, пока не докатился до кромки пушистого ковра. Мгновений, пока король испуганно прятал голову под кровать, Наташе хватило, чтобы сдернуть отслуживший свое костюм привидения и скрыться в норе за гобеленом. Юбки почти уже не мешали - сказывалась практика, - гораздо больше ее заботило, как бы принц, до половины высунувшийся из лаза, не загородил ей путь к отступлению и не попался на глаза папе. К счастью, тот быстро сориентировался в обстановке и энергично попятился назад, так что какое-то время они ползли, почти соприкасаясь носами.