Петербургская Коломна - Георгий Зуев

Подавленность людей ощущалась везде: в салонах, домах, магазинах, театрах и учреждениях. Теперь у всех в разговоре одно – «Когда же кончится эта война! Слишком долго тянется, слишком ужасна!»

Иностранцы в разговоре с Т.П. Карсавиной отмечали странную психологию загадочного русского народа, способного на жертвы, подвиги, но быстро поддающегося унынию и отчаянию при неудачах, заранее считающего, что к нему должно прийти все самое худшее. В народе росло недовольство всем и вся. В декабре 1914 года председатель Государственной думы М.В. Родзянко в беседе с Николаем II, в присутствии министров, сказал: «Вы погубите страну, погибнет Россия при таких порядках. Вы приведете нас к такой разрухе, какой свет не видел, потому, что раскачав такую страну, как Россия, вы ее не скоро успокоите». Царь выслушал председателя Государственной думы и спокойно сказал: «Пожалуйста, вы не каркайте.».

Действительно, нерешительность и безволие царя, сочетавшиеся с упрямством, являлись непозволительными чертами для руководителя такой державы, как Россия, и вели ее к катастрофе.

«Жаль России. Жаль царя, – говорил Витте. – Что он получил и что оставит!»

Война продолжалась. В то время как на промерзшем фронте ради чуждых интересов тысячи рабочих, крестьян, интеллигентов убивали друг друга, голодные толпы их жен, матерей и детей выстаивали бесконечные очереди за хлебом, терзаясь тревожными думами о том, где и на что достать еды. Продукты дорожали, рубль дешевел. Купить что-либо стало делом почти невозможным. В лавках хозяева вывешивали бумажки: «Хлеба нет и не будет!»

25 февраля 1917 года Тамара Платоновна Карсавина, выйдя из дома с маленьким кожаным саквояжем с балетными туфлями и прочими танцевальными принадлежностями, направилась в Мариинский театр на репетицию. Толпы народа запрудили Театральную площадь. На Офицерской улице – казаки и полицейские отряды. У здания оперного театра установлен воинский караул.

27 февраля жильцы дома № 27/6-8 стали свидетелями уличных беспорядков и интенсивной стрельбы на Театральной площади, Офицерской улице и набережной Крюкова канала. Утром, подойдя к окну, выходящему на канал, балерина с удивлением увидела непривычную картину. Стоящее напротив здание городской тюрьмы (Литовского замка) с двумя фигурами коленопреклоненных ангелов, удерживающих крест над воротами, было искорежено и обезображено огнем, от замка остался лишь обгоревший остов. Домработница балерины рассказала, что Литовскую тюрьму всю ночь громили, все окна были разбиты, и в 6 часов утра матросы Крюковских казарм выпустили на волю заключенных. Жар от горящего строения был настолько сильным, что стекла в некоторых домах на противоположном берегу Крюкова канала лопались.

В Петрограде вскоре развернулись уличные бои. Горели здания судов, полицейские участки и судебные архивы. Дом балерины Матильды Кшесинской разгромили ворвавшиеся в него повстанцы.

В столице царили небывалый подъем и оживление. Люди с огромными красными бантами на одежде, со слезами радости на глазах поздравляли друг друга с праздником свободы и революции. Ее признали, ей были рады. Представители всех родов войск Петроградского гарнизона стройными рядами, под музыку прошли в Таврический дворец во главе с офицерами, приколовшими на офицерские кокарды фуражек красные банты и на рукава шинелей красные нашивки. Даже великий князь Кирилл Владимирович признал Думу и, одетый в форму капитана 1-го ранга, привел в Таврический дворец для присяги Временному правительству моряков Гвардейского экипажа.

Из Царского Села прибыла делегированная гарнизоном группа офицеров и солдат Императорской гвардии, чтобы заявить о своем переходе на сторону революционного правительства. Во главе этой делегации шла сотня казаков Свиты Его Императорского Величества. Шествие гвардейских частей замыкал отряд Императорской дворцовой полиции и телохранителей Николая II. В Таврическом дворце гвардейские офицеры, солдаты и матросы заявили о своей преданности новой власти, о которой в тот период имели весьма смутное представление.

15 марта 1917 года Мариинский театр давал праздничный спектакль. Зал от верхних ярусов до первых кресел заполнила демократическая публика. Петроградская газета «Новое время» восторгалась по этому поводу: «Не было отвратительных фраков и низко вырезанных жилетов со смешно белеющими манишками, ни следа ресторанно-аристократического шика, обычно господствующего на балетных представлениях. Не было безвкусицы расфранченных неприличий и безбрежных богатств, амальгамы биржи и кокетства. Перед третьим действием вся труппа выстроилась на сцене под „Марсельезу". Фокин прочел от имени артистов адрес с выражением преданности новому строю. Карсавина сидела в ложе честных борцов за новую гражданственность».

Ф.И. Шаляпин сочинил музыку и слова нового гимна «Свободный гражданин» и с большим подъемом исполнил его с хором Мариинского театра. Текст гимна призывал:

К оружью, граждане, к знаменам,Тиранов жадных свергнут гнет,Знамена красные – вперед,Во славу русского народа!

Зрители стоя приветствовали новую эру жизни и искренне поздравляли друг друга со святым праздником революции.

Но война продолжалась, разруха в стране увеличивалась. Терпение народа было на исходе.

В Мариинском театре артисты, отойдя от прежних традиций, ввели в обиход обращение «товарищ». Оперная и балетная труппы организовали свои комитеты, в одном из них председателем выбрали Т.П. Карсавину.

Это было выше сил знаменитой балерины. Ее превратили в чиновника, решающего проблемы театра и его артистов. Прима Мариинского театра прекратила ежедневные занятия и репетиции, ее захлестнули заявления, жалобы и просьбы балерин и музыкантов. Тамара Платоновна теперь заседала в комитете с утра до позднего вечера. Все это раздражало и тяготило талантливую танцовщицу, лишенную привычного ритма жизни и любимого дела.

Мало того, вездесущая пресса и лидеры революционных комитетов Петрограда публиковали полные клеветы и грязи статьи и расклеивали на заборах безобразные пасквильные плакаты о деятельности артистки Императорского театра.

Как-то вечером на квартиру Карсавиной позвонил один из старых друзей и взволнованно спросил: «С тобой все в порядке?» Услышав, что с балериной ничего не случилось, он рассказал, что по городу расклеены подстрекательские плакаты с ее изображением и подписью под ним: «Карсавина – немецкая шпионка». Знакомый посоветовал Тамаре Платоновне временно переехать на другую квартиру и там переждать «смутное время». Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения великой русской танцовщицы.

Ж. Кокто. Афиша с изображением Тамары Карсавиной.

Парижские гастроли

В 1918 году балерина вынуждена была навсегда покинуть сцену Мариинского театра и уехать из России во Францию. Уехала от угроз, подальше от злобных интриг, затеянных вокруг нее земляками и почитателями, навсегда порвав связь с родиной и сценой Мариинского театра. Там, в эмиграции, она с большим успехом исполняла главные партии в постановках М.М. Фокина, работая в составе парижской труппы «Русский балет» Сергея Дягилева. В конце 20-х годов Тамару Платоновну пригласили в Лондон, где, начиная с 1930 года, в течение 25 лет она являлась вице-президентом Королевской академии танца.

Т. Карсавина, В. Нежинский, И.Стравинский, А. Бенуа, С. Дягилев. Монте-Карло

Среди известных имен, с которыми связана судьба углового дома № 27/6-8 на улице Декабристов, следует назвать также имя академика Дмитрия Васильевича Наливкина – выдающегося российского геолога, палеонтолога, снискавшего широкое признание среди ученых многих стран мира.

С его именем связано развитие (а в ряде случаев и становление) многих геологических дисциплин, в первую очередь – стратиграфии, палеогеографии, учения о фациях, исторической геологии СССР, геологической картографии. Ему мы обязаны открытием крупнейших месторождений и целых районов распространения полезных ископаемых, в том числе бокситов на Урале, нефтегазоносных районов в Западном Предуралье и т. д.

Огромный авторитет Д.В. Наливкина позволил ему стать признанным руководителем больших коллективов геологов, занятых поиском месторождений полезных ископаемых.

В доме на углу улицы Декабристов и набережной Крюкова канала академик Д.В. Наливкин поселился в январе 1946 года, после окончания его ремонта. В период блокады Ленинграда в здание попало несколько немецких снарядов. Знаменитый ученый прожил в этом старинном доме 36 лет до своей кончины в 1982 году.

Это всего лишь отдельные штрихи богатейшей истории старого доходного дома, некогда принадлежавшего купцу второй гильдии и коломенскому домовладельцу А.М. Тупикову. Дом № 27/6-8 не входит в число памятников архитектуры, охраняемых государством, но его история заслуживает внимания, ибо она тесно связана с историей нашего города и его жильцами – известнейшими деятелями отечественной культуры и науки.