Начало Игры - Андрей Раевский

— Что бы ни придумал, нам всё-таки повезло, — Динольта снова уселась в свою любимую позу, обхватив колени руками.

— А вот тебе не повезло, — сказал мулат детине.

— Да. Ты уж и в самом деле перевыпендривался как вошь на бархате, — подытожила рыжая. — Не донимал бы ты его, висел бы себе тихо, как все честные люди. А так…

Детина забился в угол, выгнав оттуда паренька и тоскливо зарыдал, закрыв голову руками.

Глава 18

«Насколько проще было править в прежние времена. Все решения принимали боги, а правители только исполняли. Не было сомнений, не было мучительного выбора. Только слушай… Внимай. А какой твёрдостью, какой непоколебимой уверенностью обладали владыки давних веков. Говорят, мы более свободны от капризов богов, чем они. Но что проку в этой свободе, когда не знаешь, что с ней делать? Неизвестно, ещё что лучше: быть игрушкой в руках высших сил или вовсе их не чувствовать. Но нет… Я чувствую…» Тамменмирт сидел в глубоком кресле, машинально перебирая янтарные чётки.

«Нет, я ещё не потерял связь с высшими силами. Это они сделали меня правителем и они помогли сохранить жизнь и власть. Значит, я им нужен. Значит, я должен ещё что-то сделать… А что? Почему я этого не знаю? Почему они мне не говорят? Это как везти телегу с чужими горшками в горах не зная дороги. Если небо молчит или говорит загадками, то лучше быть рабом. Хотя бы знаешь своё место…»

— Я не виновата! Это он меня изнасиловал!

— Да неужели? И сколько раз? — рука палача слегка показала вниз.

Опустившись ближе к жаровне ноги Аланкоры неистово заплясали в воздухе. Полумрак зала допросов огласился оглушительным криком и визгом.

— Ну-ну… Не верю! Ещё не больно. — Фриккел устроился поудобнее на своём стульчике.

Правитель поднял голову.

— Я хочу знать, кто всё это придумал.

— Он! Всё он! Ой, жжёт, не могу! Скажи ему!…

Правитель слегка кивнул палачу. Блок заскрипел и ноги бывшей хозяйки города поднялись немного вверх.

— Та-ак. А что нам скажет любовничек? — Фриккел не спеша подошёл к станку для растягивания конечностей, на котором был распят Рамилант. Пальцы палача артистично щёлкнули в воздухе. Верёвки натянулись.

— А-а!-вскрикнул истязаемый.

— А-а-а-! — передразнил палач.

Рамилант взвыл от боли. Фриккел ответил ещё более громким ёрническим собачьим завыванием.

— Ну а по существу? — вдруг спокойно и тихо спросил он, припав к лицу Рамиланта.

— Это она… Соблазнила… Давно ещё… О-о-о! Потом подбила на заговор… Говорила, будем вместе править… — Зубы Рамиланта мучительно сжались. На губах выступила кровь.

— М-да… А между тем, однако, свидетельства доказательствуют о противном. И ещё о каком противном…Ну вот. Замкнулся круг… — расстроенным голосом сказал палач, — Подводишь ты меня… О себе бы подумал… Ты, расфуфыренный павлин! Ты всегда пропускал меня мимо ушей! А кто ты такой? Кусок мяса! — Щелчок пальцами и Рамилант завопил уже во весь голос.

«Как всё— таки, слаб человек.» — думал Тамменмирт. «Мы думаем, что можем всё, строим планы, плетём интриги, пытаемся познать судьбу и управлять другими людьми. Но стоит разболеться зубу и чего стоит вся наша самоуверенность и всё наше могущество? И вся мудрость, и достоинство, и полёты фантазии. Насколько же мы подчинены нашей плоти! Вот она уж никогда не оставит нас своим вниманием и своими требованиями. Она всегда знает, что ей надо и каким путём пойти. Этак позавидуешь лошадям и собакам…»

— Итак! Мысль о заговоре пришла вам одновременно. Я правильно понял? — правитель встал с кресла и подошёл к бывшей жене.

Допрашиваемые не отвечали.

— Значит, правильно. А это, в свою очередь, означает, что и вина ваша одинакова.

Подвешенная за руки Аланкора продолжала судорожно извиваться. Растрёпанные волосы с остатками завивки почти совсем закрыли лицо.

«Странно, почему я раньше не замечал этой родинки под мышкой?» — подумалось правителю.

— У меня к тебе последний вопрос. Ты много чего натворила. Скажи, какое из преступлений ты считаешь главным?

— Если б я тебе не изменила с ним, ничего бы и не было. А дальше будто бесы вели…

— Эти бесы ведут тебя от рождения.

— Но ты вполне заслуживал…

— Да! И я уже получил то, что заслужил. И ты получишь по заслугам.

— Послушай правитель, последнее время мне все только и делают, что мешают. Не дают с людьми пообщаться!… Ещё немножко и они бы нам такое порассказали… С подробностями. — обиженным голосом вступил палач.

— Тошнит меня от этих подробностей. Хватит… Хотя ты можешь ещё с ними потолковать, — правитель сделал знак рукой. В комнату вошёл писец. — Пусть запишет эти самые подробности. Без меня. Только говори поосторожней. Калек казнить непристойно.

— Ну вот, опять поосторожней…Неприкасаемый какой народ пошёл…

Рамилант тоскливо взвыл.

— Эй! — крикнула Аланкора вслед уходящему правителю, — я тебе не какая-нибудь!… Я не хочу болтаться рядом с этим сбродом!

— А кто сказал, что ты будешь болтаться? Для тебя — другое наказание. Подобающее.

— Выходит, я обязан тебе жизнью?

— А я, выходит, раб твоей благодарности?

Тамменмирт расхохотался.

— Давай будем друг с другом попроще.

— Давай. — Сфагам кивнул с лёгкой улыбкой.

— Пойдём, я хотел бы с тобой побеседовать.

Сопровождаемые эскортом слуг они направились вверх по главной дворцовой лестнице.

— Твой ученик — скромный малый. Ничего не хочет брать, кроме книг. Это плоды твоей науки?

— Такова его природа. И мне это нравится.

— Да, весьма похвально. Столкнувшись с ним, я стал лучше понимать тебя… А подруга твоя, как я посмотрю, знает толк в оружии. Из всей кладовой выбрала не самое дорогое, а самое удобное. То, что для неё подходит. А чтоб так измеряли ширину меча я вообще в первый раз вижу. Но золотую цепь с храмовым амулетом и гербом города я её всё-таки взять уговорил. Еле-еле. Строптивая девка, что ни говори! Зато, наверняка с темпераментом, верно?

— Не без того.

Они устроились полулёжа за низким столом в покоях правителя. Стены небольшой комнаты были отделаны белым мрамором. С потолка свисали полупрозрачные драпировки, отражаясь во множестве высоких бронзовых зеркал. Слуги, уставляющие стол лакомствами бесшумно возникали из-за них словно призраки.

— Так вот… — Тамменмирт напряжённо задумался, глядя в сторону.

— Если слишком долго носить маску — отвыкнешь от собственного лица. Зачем тратить силы на игры в мелкой воде? После них ничего не остаётся.

— Да… Ты меня поймёшь. Мне было над чем подумать после этого… Но вопрос мой — ещё давнишний. Власть ли принадлежит мне или…