Долг воина - Джульет Маккенна

Я посмотрел на широкую бухту Тормейла. Зеленое море искрилось на солнце, тут и там вздымая гривы белой пены. Берег, тянущийся от далеких северных мысов до южных песчаных пляжей, казался широко разведенными руками, чтобы принимать корабли в свои надежные объятия. Я даже не представлял, сколько стоила та земля в эпоху Темара, но в нынешнее время одной арендной платы хватило бы на покупку флотилии для Келларина и всех припасов, какие только возможно на них погрузить.

— Как они могут объявить Имя вымершим? Темар-то еще жив.

— Всего лишь пока, — отметил Мисталь. — Такие слова я слышал вчера в чайных домах. И даже если темное колдовство отвело его от края смерти…

— Сэдриновы потроха! — возмутился я.

— Так говорят, — повторил брат. — И все равно, даже если он жив со всеми своими мозгами под шляпой, есть только он, эсквайр. Нет ни сьера, ни эмблемы, ничего, что касается законов, написанных после Хаоса.

— Что-нибудь еще? — Я надеялся, что Мисталь покачает головой.

Он улыбнулся.

— Только Ден Таснет, который утверждает, что отныне Д'Олбриот должен платить земельный налог со всей территории Келларина, поскольку его Дом — единственный наследник всех тех ресурсов.

— Фиг они выкусят! — вырвалось у меня.

— Это интересный довод. — Мисталь принял адвокатскую позу на подметенных булыжниках. — Сыновья того Дома пытаются выкусить свои фиги с тех пор, как у них прорезались зубы, господин Судья.

Я хохотнул.

— Проклятие, Мист, это серьезно.

— Да, — согласился он, отпуская мантию, — И умно, потому что, если довод Ден Таснета отклонят, то это лишь усилит Тор Приминаля и остальных.

— А если Ден Таснет выиграет дело?

— Тогда у Д'Олбриота будет выбор: довести свой Дом до банкротства, чтобы заплатить налоги, или признать права Тор Приминаля и остальных встречным иском. — Мисталь подтвердил мои наихудшие подозрения.

Мы уже дошли до конца пристани, дальше лежали лодки, оставленные на сухом песке отливом. Мы молча повернули обратно. Скрестив руки на груди, мы шагали в ногу, погруженные в мрачные раздумья.

— «Умно» и «Ден Таснет» — это не те слова, которые ты часто используешь вместе, — заметил я после долгого молчания.

— Точно. — Мисталь посмотрел на свои руки, крутя кольцо — символ верности императорскому правосудию. — Они марионетки, ставлю на это свою клятву.

— Но кто дергает их за ниточки? — сердито спросил я. — Вся эта история дурно пахнет.

— Поэтому я и хотел тебя предупредить, — мрачно изрек Мисталь. — Моя клятва должна защищать тех, кто поступает честно, а не прикрывать того, кто использует закон вместо ширмы для собственной злобы.

— Давно ты об этом знаешь?

— Меня попросили составить доклад накануне праздника, что меня и насторожило. Никто не смог бы найти решающий аргумент за такой короткий срок. Наверняка это был тактический ход для заметания следов.

— Но кто-то готов за это платить, — сказал я. — Если ты говоришь, что все клерки и адвокаты получили тот же гонорар, стало быть, кто-то потратил изрядный мешок золота.

— И сейчас они уже не боятся, если что-нибудь вылезет наружу, — заметил Мисталь. — Они уверены в себе, а это означает, что кто-то уже давно нанял архивариусов и адвокатов, и те уже давно над этим работают.

— Адвокаты не нарушат тайну, но куда ходят архивариусы и клерки, чтобы промыть горло от библиотечной пыли? — поинтересовался я.

— Кто вложил идею судебного спора в голову сьера Тор При-миналя? — вопросил Мисталь. — И Ден Ренниона, Ден Домезина и Ден Мюре, причем всем сразу? Я мог бы поверить в одного смышленого клерка, которого осенила такая мысль. Два клерка? Возможно, в очень близких Домах. Но когда в последний раз Тор Приминаль и Ден Реннион вместе над чем-то работали, а? Бьюсь об заклад, когда создавали твою проклятую колонию. Четыре Имени, одновременно идущие в суд, все клерки в городе, посланные бегать по архивам, и все нанятые адвокаты? Тебе понадобится твоя девушка-игрок, чтобы высчитать шансы против того, что это — случайность.

Боль кольнула меня при столь пренебрежительном упоминании Ливак. Я ожидал, что наши старшие братья, Хенси и Риднер, будут настроены против нее, но все-таки надеялся, что Мисталю она понравится. Я посмотрел на брата.

— Ты говоришь, эта новость вот-вот выйдет наружу?

— Что завтра Д'Олбриот будет по уши в конском навозе? Ты знаешь, на что похож этот городишко, Раш. — Мисталь пожал плечами. — Какой-то клерк, какой-то адвокатский посыльный сочтет, что это слишком спелый плод, дабы держать его при себе.

— Зубы Даста, — выругался я. — Я у тебе в долгу, Мист, и сьер тоже. Встретимся завтра в судах?

Он остановился в нерешительности. 

— Я могу встречаться с братом, но только если ты один. Кто бы за этим ни стоял, он мигом обвинит меня в недобросовестности, если люди увидят, что я говорю с представителями Д'Олбриота без веской причины.

Я кивнул.

— Тогда мы вместе вернемся на более безопасные улицы. Я не могу оставить тебя здесь в твоей славной чистой мантии, чтобы какой-нибудь проходящий разбойник огрел тебя дубиной.

— Только помни, кто тут старший, — предупредил Мисталь.

— А ты помни, что сказала мать в прошлый раз, когда нашла в твоем грязном белье средство от триппера. Я не оставлю тебя возле этих борделей.

Так мы добродушно пререкались всю обратную дорогу до улицы Благолепия, где Мисталь свернул к лабиринту осыпающегося камня и источенного червями дерева, который называется Императорскими судами. Я подозвал наемную двуколку и велел кучеру как можно быстрее доставить меня в резиденцию Д'Олбриота.

Библиотека резиденции Д'Олбриота, праздник Летнего Солнцестояния, день второй, полдень

— И, возможно, мы найдем здесь что-то интересное, эсквайр. — Усердный молодой человек положил перед Темаром еще одну кипу пергаментов.

— Спасибо, мастер Кьюз. — Темар нашел в себе силы выразить благодарность.

— Зови меня Долсан, — буркнул молодой человек, внимательно перебирая кипу.

— Тогда ты должен звать меня Темар, — с чувством сказал он. — Эсквайр Д'Алсеннен — это слишком официально.

— Сьер любит официальность. — Клерк смахнул паутину с куртки. — Коли на то пошло, не пора ли тебе уже быть сьером Д'Алсенненом?

Темар откинулся в кресле, положив руки на круглые подлокотники.

— Мне?

Долсан продолжал сортировать документы.

— Ты — старший мужчина Имени, а значит, имеешь право предлагать себя на этот пост, поскольку других претендентов нет.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});