Долг воина - Джульет Маккенна

Взяв благовоние, кремень и огниво из ящика в постаменте, я зажег подношение в память об Айтене. Я не сумел привезти назад его тело, чтобы сжечь на погребальном костре позади этой маленькой усыпальницы. Я даже не вернулся с его пеплом, очищенным в каком-то далеком костре, чтобы присоединить его урну к остальным, которые сомкнутыми рядами тянутся вдоль изгибающихся стен, — безмолвное напоминание о тех мужчинах, что погибли на службе Д'Олбриота и теперь отдыхают в Ином мире. Я даже не привез обратно его меч или кинжал, чтобы положить в один из пыльных сундуков, спрятанных за алтарем. Но у меня был его амулет, зашитый в пояс, залог серьезности наших клятв. Когда-нибудь я положу его сюда, решил я, когда отомщу, когда эльетиммы собственной кровью выплатят мне весь долг, со всеми набежавшими процентами. Острин, Дастеннин и всякий другой бог, кому интересно слушать, могут быть моими свидетелями: пока я дышу, эльетиммы не завладеют Келларином.

Заботится ли Острин о Ляо Шек, жене воеводы? Я улыбнулся. Что боги думают о тех, кто никогда их не признавал? Но Ляо заботилась обо мне, хоть и руководствуясь при этом своими, странными, обычаями. Нет, Фил не слышал и половины правды о жизни в Архипелаге. Я не могу говорить за каждого воеводу, но Шек Кул — не просто варвар. Проницательный человек, он прошел трудный путь в опасном мире непостоянных союзов и вооруженного перемирия. Он способен на страшную жестокость, я видел это, когда он казнил свою заблудшую жену, но по звездам Архипелага это было правосудие. Остальные его жены — не пустые украшения для его дома и не безропотные игрушки для его похоти и садизма, но умные женщины, которые управляют работниками и слугами и ведут больше торговли, чем сьеры многих незначительных Домов.

А значит, все, что нам рассказывали, все, чему мы до сих пор верили, — это ложь. Но убеждать в этом собравшихся воинов Тор-малина так же бессмысленно, как бросать вызов Дастеннину в пасти шторма. Фил и еще несколько человек могли бы прислушаться, если б я преподнес им парочку новых истин вместе с краткой любовной историей, которая подтвердит, что жители Архипелага не зря слывут знатоками эротики. Да, алдабрешские женщины берут много мужчин, помимо мужей, в свою постель, но это их собственный выбор, а не повеление жестокого властелина. Однако я не собирался осквернять память о моих интимных отношениях с Ляо, раскрывая все подробности похотливому взгляду.

Я улыбнулся. В следующий раз, когда мы с матерью пойдем в усыпальницу Халкарион, чтобы полировать урну моей сестры Китрии, я зажгу еще одно благовоние в надежде, что Лунная Дева посмотрит благосклонно на малышку Ляо.

Я нахмурился. Мне придется следить за своим языком, если Фил будет потчевать меня белым бренди. Ляо отправила меня в дорогу с таким количеством золота, что его хватило бы на покупку порядочного куска земли в верхнем городе. По правде сказать, я до сих пор не уверен, был это просто подарок или плата за оказанные услуги. 

Но довольно праздных мечтаний, у меня есть дела поважнее. Я повернулся спиной к пушистым струйкам голубого дыма и быстро пошел обратно к школе, вспомнив, что оставил свою куртку у двери.

Когда я вошел в гулкое здание, я увидел, как кто-то роется в моих карманах. Подкравшись, я застал воришку врасплох. Тот и глазом не успел моргнуть, как я уложил его лицом в землю.

— А ну говори, кто тебя подослал?

— Слезь с меня, Раш! — Мой брат Мисталь выплюнул песок изо рта.

— Не можешь прокормиться тяжбами, так пришел очищать мои карманы? — Я держал его руки за спиной, упираясь коленом в поясницу. — Давай поднимайся. Слабаки вы, законники.

Брат задергался, но безрезультатно.

— Дай мне встать и повтори это, ты, ублюдок.

— Теперь тебя точно стоит вздуть, чтобы не пятнал честь нашей матери. — Я отпустил его и встал, готовый к его броску.

Но Мисталь лишь стряхнул песок со своей тускло-серой адвокатской мантии и помахал у меня перед лицом двумя смятыми письмами.

— На кой пес я тебе писал, а?

Его гнев меня удивил.

— Мист, я был занят. Ты же знаешь, что такое праздник. У меня просто нет времени восхищаться с тобой танцовщицами маскарада.

— При чем тут проклятые танцовщицы! — Мисталь бросил мне письмо. — Мне нужно было тебя увидеть!

— Посади своего пса на цепь. — Мое удовольствие при виде брата быстро исчезало. — В следующий раз я напишу ответ, пока сургуч на твоем письме еще не успеет остыть, идет? И помоги тебе Дастеннин, если все, что ты хочешь, — это показать мне какую-то кудрявую девицу, которая завлекает тебя своими юбками.

Мисталь открыл рот и глупо ухмыльнулся.

— Ладно, ладно. Но это серьезно, Раш.

Я начал понимать, что дело и впрямь не пустяковое, если он ушел из окрестностей суда средь бела дня. Если бы Мисталь просто хотел насладиться со мной развлечениями праздника, он бы подождал заката, когда десятые куранты закончат все дневные дела.

— Не здесь.

Фехтовальная школа — не место для секретных разговоров.

— Давай прогуляемся по канатной дороге. — Мисталь полез в карман за жевательным листом, но я отмахнулся от протянутого кисета.

Фехтовальная школа недалеко от порта, и мы пошли кратчайшим путем по улочке, на которой стояли бордели, неплохо зарабатывающие и на матросах, и на солдатах. Хотя встреча таких клиентов — штука опасная: где-то тут Столли и потерял свои зубы.

— Что ты делаешь в нижнем городе? — поинтересовался Мисталь. — Разве ты не должен сопровождать своего сьера, а не тренироваться с друзьями?

Я мрачно улыбнулся.

— Кто-то придумал отличную шутку — расклеить вызов от моего имени. Вчера юному Д'Алсеннену едва не раскроили череп, вот мы и думаем, что кто-то охотится за головами Д'Олбриота — видно, хочет повесить их на своих стенах.

Внимательно взглянув на меня, брат нахмурился в раздумье.

Мы вышли на широкую пристань. У причалов стояло несколько галер, но кругом было тихо и пусто, если не считать одинокой стражи. Все товары уже разгрузили несколько дней назад, чтобы успеть к праздничной оргии покупок. Эта часть гавани принадлежала Д'Олбриоту, и далеко в обе стороны на кнехтах и дверях складов красовалась морда рыси. Девицы из борделей наслаждались краткой передышкой, гуляя по мощеным дорогам: места тут хватало, поскольку канатчики праздновали вместе со всеми. Они вернутся в начале постлета, растянут пеньку между рамами и столбами и будут поворачивать рукояти, скручивая нити в канаты, достаточно крепкие, чтобы удержать галеры в этой широкой гавани, и делать веревки для всяких прочих нужд. Но пока нам было где ходить и говорить, не опасаясь посторонних ушей.