Пламя моей души - Елена Сергеевна Счастная

Камян взглянул на Вышемилу как будто и по-другому немного. Понял, видно, что не простая девушка сельская ему попалась — кровь от крови одного из родов самых древних Велеборских. Да вряд ли это хоть сколько-то заставит его пленницу свою поберечь. Может, только пуще пожелается ему под себя её подмять, сломать быстрее, помучить.

— Ну, посмотрел на неё, значит? — будто мысли Вышемилы прочитав, буркнул Камян. — Она — моя добыча, как и любая на её месте. И разговоры, что ты тут ведёшь, княжич…

— Больше пальцем её не трогай, — прервал его Гроздан. — Иначе отсеку тебе сам знаешь, что.

Камян похабно усмехнулся, и Вышемила аж до ушей самых краской залилась, вспомнив, что он делал с ней совсем недавно. Кажется, каждый в шатре этом то понял: запереглядывались мужики многозначительно, захмыкали.

— Так может, и вовсе тебе её отдать? — осклабился ближник княжича. — Что-то гляжу, ты на чужое добро готов рот разевать. То у меня девку хочешь забрать, то у остёрского княжича его потаску…

Договорить он не успел. Одним шагом Гроздан приблизился и с замаха хорошего, щедрого, всадил кулак Камяну в скулу, чуть ниже уха. Тот, не ожидав нападения, завалился на спину — аж ноги вверх взлетели. Мужики загоготали все вместе — едва не затряслись стены шатра. Вышемила только прижала ладонь к губам, пряча за ней улыбку невольную. Не от того совсем мужа она заступы ожидала — но и такая сейчас была приятна, пусть Гроздан, скорее, из-за нелестных слов подручного о Елице взъярился.

— Елица не потаскуха, — княжич схватил Камяна за грудки и вверх дёрнул, заставляя снова сесть. — И я ещё заберу её назад. А Вышемилу обидишь чем — будешь всю оставшуюся жизнь сидя мочиться. Понял?

Ничуть он не опасался соратника старшего и на вид грозного — таким княжич-не княжич — всё равно кого ножом по горлу полоснуть, если не угоден окажется. Да Гроздан, верно, всё ж узду держал в ватаге своей полуразбойничей — и они все до единого сейчас смотрели на него с уважением. Все, кроме Камяна, который, задрав голову, скалился недобро.

— Понял, — бросил всё же, совладав с собой, хоть и показалось на миг, что готов в драку броситься.

Гроздан отпустил его и вновь к Вышемиле повернулся.

— Будешь жить в шатре с другими пленницами, — проговорил, усаживаясь вновь на своё место. — Чуть что случится — без страха говори мне.

Он ещё раз угрожающе покосился на Камяна, а тот только хмыкнул, утирая выступившую в уголке рта кровь.

— Спасибо, — Вышемила кивнула, опасаясь сейчас хоть раз с ближником его взглядом встретиться.

— Благодарить после будешь, — махнул рукой княжич. — А лучше поможешь мне с сестрой твоей говорить. И с Елицей, если понадобится. Нам в Велеборск очень попасть нужно.

Она не стала ничего на это отвечать. Не хотелось и малую подмогу Гроздану оказывать в деле, что он задумал — ведь грозило это не только захватом Велеборска новым, а ещё и опасностью для Елицы, которая и без того натерпелась вдоволь от зуличанина. Но пока ничем она мыслей своих не выдала, только опустила голову смиренно, ожидая разрешения уходить. Разлилось молчание по шатру — недолгое. Да вдруг Камян встал резко со своего места и прочь вышел. Гроздан головой покачал, проводив его взглядом.

— Ничего, позлится да перестанет. Найдёт себе другую забаву. Иди.

Он жестом приказал отроку, что стоял у полога шатра, чтобы тот Вышемилу проводил. Она пошла за мальчишкой, едва не задыхаясь от невероятного облегчения, что наполняло её сейчас с головы до пят. Не повезло ей, когда довелось в лапы косляков попасть, а сразу после — к Камяну окаянному. Да сотню раз она готова была Гроздана благодарить за помощь, хоть сделал он это, конечно, лишь из собственной выгоды.

Парень, имени которого Вышемила так пока и не узнала, повёл её через лагерь — в сторону другую от шатра Камяна. По позднему часу всё уже стихало кругом: расходились воины по укрытиям, обихаживали отроки лошадей тех, которых не успели ещё. Доедали у костров ватажники последнюю дичь и кашу: аж узлом всё скручивалось в нутре от запахов вкусных. Вышемила и не вспомнила до сего мига, что с обедни самой ничего не ела. Пока она размышляла, как бы о том провожатому напомнить, и не нарвётся ли она на грубость от сурового мальчишки, не заметила, как возникла рядом тень широкая — между двух шатров, где уже стихали последние разговоры. Стальная хватка вцепилась в локоть. Рывок — и Вышемила, едва не рухнув, оказалась в зажатой в тисках крепких рук. Ладонь шероховатая зажала ей рот, а по уху заскользили губы чуть влажные.

— Не думай, красава, что так просто от меня отделалась, — шепнул Камян. Смял пальцами её между ног прямо поверх подола. Погладил с грубым нажимом. — Как только ослабнет внимание Гроздана к тебе. Как перестанешь быть ему нужна — сразу у меня на ложе окажешься. И тогда держись.

Вышемила дёрнулась, крикнуть попыталась — да вышло только мычание невразумительное, что потонуло в затихающем шуме стана. Камян провёл рукой по её животу вверх, сжал грудь больно и отпустил ровно в тот миг, как показался в проходе между шатрами, куда он пленницу и утащил, отрок — дюже злой, но и напуганный тоже. Уж ему бы влетело в первую очередь за то, что не углядел.

— Эй! Ты чего тут? — заикнулся он было.

Да Камян и не ответил ему ничего — быстро скрылся в тени шатров.

Отрок вздохнул досадливо — всё ж не углядел, получается. Но ничего говорить не стал, просто развернулся и дальше пошёл, но теперь уж то и дело на Вышемилу оглядываясь. Скоро добрались они до шатра, по которому сразу можно было понять, что женский: сновали кругом пленницы, а то и робы, в поношенных рубахах, залатанных когда аккуратно, когда уже наспех, видно. Втыкались взгляды их безразличные под рёбра самые: ещё одна, и без того тесно. Да на лицах некоторых читалось облегчение как будто. Может, захочется кому-то из воинов потешиться, так вместо какой из них вот эту чистенькую возьмут. Не знали они, конечно, что Вышемила под защитой Гроздана самого. Как бы не вышло худо, когда это станет им всё ж известно.

Оказалось, что многих, если не всех, собирались скоро продать, пустить дорогой