Прощай, мафия! - Марина Рощина

Проснулась она оттого, что ясно почувствовала: в доме кто-то есть. Где-то на границе сна и яви она четко уловила стук хлопнувшей двери. Конечно, при желании этот звук можно смело списать на причуды подсознания, но на что списать скрип деревянных ступенек, стонущих под тяжестью человеческого тела? Рыбка клюнула?

— Тук-тук-тук, — услышала она чей-то насмешливый голос. — Можно войти?

Вежливая рыбка. Аня вытянула шею, пытаясь разглядеть визитера, и тут же снова опустила голову с радостью и разочарованием одновременно. Ее навестил Фролов.

— Итак, если я правильно понял, эксперимент не удался? — спросил он.

— У меня еще есть время, — оповестила Аня. — Впереди целая ночь.

— Если бы Андреади был жив, он пришел бы сразу, как только узнал о том, что в его доме кто-то обосновался. Три дня я дал на случай его отсутствия в Москве. И с какой радости торчать здесь еще одну ночь?

— Может, он как раз сейчас мчится из аэропорта, — предположила Старцева, ухватившись за идею Фролова.

— Пустые надежды, — махнул рукой Фролов. — Андреади больше нет. И он никогда не вернется в свой дом. Разве что на спиритическом сеансе. Давай, собирайся. Поигрались, и хватит.

— Нет, — жестко возразила Старцева. — Я никуда не уйду. Вы позволили мне находиться здесь до завтрашнего утра.

— Как хочешь, — бросил Фролов. — Но своего человека я отпускаю. Ты останешься здесь одна.

Фролов не спал почти целые сутки и сейчас не испытывал ничего, кроме раздражения. И как он мог поддаться уговорам дилетантки, решившей поиграть в детектива? Какие у него факты, что Андреади жив? Да никаких. Ему нужно работать, раскручивать версию Родичкина, которого так и не поймали после побега с кладбища, а не караулить журналистку в пустом доме. Довольно иллюзий. Он немедленно снимает охрану.

Старцева не видела человека, которому Фролов поручил за ней присматривать, но незримо ощущала его присутствие. Сейчас, когда Фролов уехал и забрал его с собой, она сполна ощутила свое одиночество. Аня поежилась. Все вокруг было таким чужим и враждебным. Как провести еще одну ночь в стане врага? Может, позвонить Ветрову? Нет, не стоит. Они по-прежнему в ссоре, да и сколько можно использовать Андрея вместо палочки-выручалочки каждый раз, когда она впутывается в какую-нибудь историю!

Совсем некстати она вспомнила слова Фролова о спиритическом сеансе. А что, если она и вправду ошиблась в своих расчетах: Андреади погиб, и тело его покоится на дне морском? Какой ужас! В каком-то романе-страшилке она читала, что, если тело умершего не предано земле, душа его еще будет долго бродить по свету, не находя успокоения.

Она совсем спятила от страха и безделья, если позволяет себе подобные рассуждения. Старцева уговаривала себя, что ничего страшного в пустом доме с ней приключиться не может, а ноги между тем сами несли ее в кабинет Андреади — во время своих прогулок по дому она успела разузнать, что это была единственная комната, оборудованная внутренним замком.

Запершись в кабинете модельера, Старцева почувствовала себя в относительной безопасности. Правда, долгожданный душевный покой так и не наступил. Ей казалось, что дух Андреади витает где-то рядом. Аня опасливо поглядывала на массивный письменный стол, стоящий у окна. Должно быть, за этим столом сидел Андреади в ночь перед своим исчезновением, писал предсмертные записки своим врагам и недругам. Там все оставалось как при Андреади: стопка писчей бумаги, «паркер» с золотым пером, орфографический словарь и несколько глянцевых журналов, по виду далеко не первой свежести. Старцева ухватила самый верхний и прилегла на кожаный диван — авось за чтением ночь пройдет быстрее.

Подушечка жестковата, но в принципе жить можно. Аня открыла журнал и сразу поняла, что вряд ли сумеет им зачитаться. Журнальчик-то на любителя, специальное издание для мужчин с нетрадиционной сексуальной ориентацией.

Звездой этого номера был сам Андреади. На первой странице был опубликован заголовок:

«Герой нашего времени — модельер Александр Андреади. Откровенное интервью со звездой, а также эксклюзивные фотографии модельера см. на странице 75».

Откровенное интервью не могло не заинтересовать Старцеву. Может, в нем Андреади вспомнит свою любимую модель? Хотя… читателям этого журнала вряд ли будет приятно узнать об увлечении их героя женщиной.

Долистать до семьдесят пятой страницы ей не удалось — со страшным треском створки окна в кабинете распахнулись, и в проеме его показалась чья-то белобрысая всклокоченная голова. Следом за головой обнаружились по очереди шея, плечи и все остальное, пока, наконец, всей своей персоной в комнату кубарем не ввалился Юра Родичкин, в джинсах с испачканными землей коленями и осенней листвой, застрявшей в волосах. Он подмигнул ей и заговорщически прошептал:

— Никого?

— Никого, — тоже шепотом ответила Аня, не очень понимая, кого, собственно говоря, он имеет в виду.

— Отлично, — радостно воскликнул Родичкин. — Ты не возражаешь, если я тут немного погреюсь? Да и перекусить не мешает. Все-таки пролежать три дня на чердаке — это, знаешь ли, не на пляже в Сочи.

— На каком чердаке? — не поняла Аня.

— Соседнего дома. Вон того, который продается. Там уже давно никто не живет.

— А зачем?

— Чтобы следить за тобой, — охотно объяснил Родичкин.

Вот и допрыгалась, подруга, с ужасом думала Старцева. Сомнений нет — этот странный тип выбрал ее объектом преследования взамен погибшей Инги Скворцовой. Ну и жизнь ее ожидает — врагу не пожелаешь.

— Послушай, Родичкин, — начала втолковывать Анна. — Я же объясняла тебе — я не модель, а журналистка. Я не твой формат, понимаешь? Ну, чего ты за мной таскаешься?

— Нужно, — упрямо отвечал Родичкин.

Кто бы в этом сомневался! У каждого маньяка свое «нужно», и оно для него свято и нерушимо. Так что спорить бесполезно, еще разозлишь, чего доброго. Кто его знает, на что он способен в ярости!

— Ладно, оставайся, — разрешила Старцева. — Только с едой у меня не густо. Только кофе и крекеры.

Родичкин не привередничал. Он с наслаждением развалился в мягком кресле, с аппетитом захрустел печеньем, запивая его горячим кофе. А чтобы кайф был полным, снял кроссовки, откуда-то из-за пояса достал пистолет и выложил его на стол.

— Это еще что? — вытаращила глаза Старцева.

— «Багира», — с гордостью сообщил Родичкин. — Калибр 15 миллиметров, емкость магазина 15 патронов, а весит всего 700 граммов. Крутейшая вещь. Я машину продал, чтобы ее купить.

— Зачем?

— В целях личной безопасности. Знаешь, как сейчас на улицах неспокойно?

Старцева покачала головой. Вы только посмотрите, люди добрые, что на свете делается! Настоящий псих, да еще и вооруженный огромной пушкой, как ни в чем не бывало бродит по улицам, а милиция и в ус не дует. Додумать свою обличительную речь Старцевой не удалось — она вдруг вспомнила, как не далее чем три дня назад уверяла следователя Фролова, что Родичкин и мухи не обидит, и вообще, привычка вешать все преступления на психопатов — не более чем демонстрация профессиональной беспомощности.

Хотя, по правде говоря, сейчас из них двоих в меньшей безопасности был именно Родичкин. С чудовищным хрустом он пожирал крекеры, и Анне казалось, что рядом с ней сидит голодная собака, уничтожающая груду костей. Все с большей теплотой Старцева поглядывала на пистолет — кто знает, как долго продлятся ее мучения: пока Родичкин сожрал не больше трети пакета.

Чтобы не зацикливаться на ужасных звуках, Аня вернулась к чтению журнала. Она быстро добралась до семьдесят пятой страницы, где ей было обещано откровенное интервью с Андреади. Аня быстро пробежала его глазами и разочарованно перевернула страницу — как она и предполагала, о Мике ни слова.

На всякий случай она проглядела фотосессию Андреади. Весьма игривые фотографии, между прочим. Несмотря на возраст, фактурой и куражом модельер ничуть не уступал своим моделям. Одна из фотографий привлекла внимание Старцевой. Обнаженный по пояс Андреади демонстрировал великолепный мускулистый торс.

— С него запросто можно лепить статую Аполлона, — заметила Старцева. — О, татуировочка миленькая!

Плечо Андреади украшал рисунок в виде двух букв «А», сплетенных так причудливо, что издали он напоминал летучую мышь с распахнутыми крыльями.

— Супер! — восхитилась Старцева. — Мастер определенно с фантазией. Тебе никогда не хотелось сделать татуировку? — спросила она Родичкина.

— Нет, — равнодушно ответил тот.

— А я хочу. Только классную. Вот такую, как у Андреади. Интересно, какой мастер делал ему этот рисунок?

Три дня взаперти сделали свое дело. Старцева с таким энтузиазмом бросилась на поиски мастера, будто от этого зависела судьба расследования. Она тщательно перелистала записную книжку Андреади, выуженную из ящика письменного стола, пока наконец не обнаружила то, что искала, — слово «тату» и номер телефона напротив.