Серебряные яйцеглавы - Фриц Лейбер

Гил Харт рассмеялся, бросил свое странное оружие на пол и пошел на Гаспара. Тот встретил его ударом в челюсть — конвульсивный тычок без всякой силы. Гил пошатнулся и вернул долг ударом в солнечное сплетение. Он вышиб из Гаспара воздух с глухим «ух!» и опрокинул на спину. Нагнувшись, Гил схватил писателя за шиворот.

— Я же сказал — вон, подонок, — ощерился он.

Послышалось громкое музыкальное «бомм». На синеватом лице Гилла появилось блаженное выражение, он перекувырнулся через Гаспара и, шлепнувшись на пол с глухим звуком, затих.

Гаспар поднял глаза и увидел няню Бишоп, сжимавшую в руках блестящую металлическую берцовую кость.

— Меня всегда интересовало, — счастливо улыбалась она, — смогу ли я хлопнуть кого-нибудь по голове и вырубить, не разбрызгивая мозги по всей комнате. А ты, Гаспар? Готова спорить, что это тайная мечта каждого. — Она опустилась на колени и с профессиональным видом пощупала пульс на запястье частного сыщика.

Гаспар с сомнением посмотрел на нее. Потолок вверху потерял свою куполообразность и, казалось, стал на дюйм или дна ниже. В следующий момент он начал опускаться на глазах, а вой сирены, все еще слышный на заднем фоне, вдруг оглушительно взорвался и стал сопровождаться ужасным лязгом. Автопес прогрыз дорогу через стену, как только она стала податливее. Перед Гаспаром возникло пятно сияющего никеля.

Няня Бишоп потянулась через плечо. Челюсти автопса с лязгом сомкнулись на брошенной ему металлической кости, и железная бестия замерла, выключив сирену так резко, что тишина, казалось, зазвенела.

— Работает как магнитный выключатель, — объяснила няня Гаспару, когда потолок почти коснулся их. — Гилу пришлось показать это, пока он трижды приказывал собаке схватить меня, а потом останавливал ее костью.

Гаспару наконец удалось сделать болезненный вздох. Был момент, когда его чуть не стошнило, но затем он снова стал интересоваться происходящим, хотя и был как пьяный.

Няня Бишоп подставила кофейный столик, чтобы он принял на себя вес провалившегося потолка. Молодые люди занимали небольшой пятачок, освещаемый наполовину погруженными в прогнувшиеся стены лампами. Они сидели на полу лицом друг к другу, будто в детской палатке. Гаспар скрестил ноги, она — поджала колени. Девушка все еще была в рубашке, хотя свитер и юбка лежали под рукой. Гил Харт хрипел, лежа на спине. Его автопес с костью-ключом в зубах припал к хозяину, спокойный, как смерть.

Няня Бишоп, дружелюбно улыбнувшись, участливо спросила:

— Уже лучше?

Гаспар слабо кивнул, все еще не веря в разительную перемену, происшедшую с ней.

— Последний раз мы общались, — глаза девушки лукаво блеснули, — когда я распекала тебя за то, что не принес браткам бумагу. Тогда я была несколько богаче одета. — Она осмотрела себя, как показалось ему, с весьма самодовольным видом. И, глубоко вздохнув, поводя роскошными плечами, от чего Гаспара пронизала сладкая дрожь, поинтересовалась: — Как вам с Зейном удалось так быстро напасть на мой след?

Писатель, взвешивая каждое слово, посмотрел ей прямо в глаза:

— Зейн установил мини-передатчик в твой накладной бюст. Ты немедленно должна выключить его, чтобы облегчить поиски Полпинты.

— Бесчестный жестяной подлец! — одновременно бледнея и краснея, зло выкрикнула девушка. — Электронно-будуарный соглядатай! Релейно-мозговой фетишист! — Няня с вызовом посмотрела на Гаспара. — Мне наплевать, что ты подумаешь… — Она не закончила и, порывисто стащив рубашку с лифчиком, обнажилась до пояса. Потом, уткнувшись в свои колени и пытаясь нащупать в белье передатчик, саркастически заметила: — Теперь легко можно убедиться, что я действительно сложена, как мальчик.

— Не совсем, — мягко возразил Гаспар, наслаждаясь представшим зрелищем. — О нет, спасибо святому Вупперталю! Почему-то — я никогда не мог этого понять — считается, будто все мужчины гоняются за девушками, похожими на коров-рекордисток с горизонтально расположенным выменем. Но у парней с настоящим вкусом, в том числе и у меня, совсем иное мнение. Я даже подозреваю, что это представление о девушках как о ходячих молочных фабриках запустили в обиход редакторы-гомосексуалисты, чтобы выставить их на посмешище. Я же за Диану, за Эрос, за девушку, созданную для веселья и игр, а не для молочного производства!

— Вот, нашла эту чертову штучку! — воскликнула няня Бишоп, отбросив лифчик на пол, и пристально посмотрела на писателя. — Ты в самом деле так думаешь, Гаспар?

— Думаю ли я так? — Он с жадностью схватил ее. — Почему…

— Только без этих нежностей! — Резко отбросив его руки, она стала натягивать рубашку. — В чем ты собираешься везти меня домой?

— В коптере, который я украл у Элоизы Ибсен, — упавшим голосом ответил Гаспар.

— У этой королевы каннибалов! Этой султанши! Могу себе представить сию аляповатую мусорную корзину, которую твоя отвратительная титькастая экс-любовница считает стильным коптером, — произнесла девушка с глубочайшим презрением. — Надеюсь, двухцветный?

Гаспар, напуганный неожиданным взрывом негодования, поспешно подтвердил.

— Хромированная отделка?

— Да.

— Изысканный старинный бар для напитков и закусок?

— Да.

— Тошнотворно-сибаритское тройное сиденье из пенорезины, обтянутое бархатом и напоминающее двуспальную кровать?

— Да.

— Окна из зеркального стекла для полного уединения?

— Да.

— Автопилот, конечно, последней конструкции, что позволяет веселиться в полете, сколько вздумается, не отклоняясь от заданного направления.

— Нет… э-э… да.

— Это именно то, что я и предполагала, — злобно ухмыльнулась няня Бишоп.

39

Через четыре часа Зейн Горт, успешно выполнив поставленную задачу, засек в трехстах милях над океаном пурпурно-серый коптер Элоизы Ибсен, державший курс строго на запад. Находчивый робот с помощью медленных звуковых ракет, запускаемых в сторону коптера с десятиместного реактивного служебного флайера, наконец привлек внимание влюбленной парочки. Кстати, флайер был реквизирован Зейном у загулявшего конгрессмена, поскольку ему потребовался более скоростной аппарат для последней стадии своей многоцелевой спасательной миссии.

Спустя некоторое время коптер Элоизы был поставлен на автоматическое возвращение и поплыл над голубыми просторами Тихого океана к мансарде Гомера Хемингуэя. А Гаспар и няня Бишоп, выглядевшие чрезвычайно смущенными, были радушно встречены на борту большого реактивного флайера Флэксмена, мисс Блашес, Полпинтой и еще не очухавшимся от алкогольных паров конгрессменом, которого Зейн протрезвлял в багажном отделении.