Кафедра - Андрей Житков

Телефон зазвонил снова. Митя уже собрался было послать девицу подальше, но на этот раз звонил Марат.

— Дмитрий Алексеевич?

— Ладно, слушай сюда, три года назад, до первого сентября, я, как положено, пришел в “Переменку”, сел за столик администрации и пытался отдать свой долг бармену. Деньги он взять отказался, послал меня подальше и сказал, что все списалось. Можешь у него спросить. Понял?

— Понял-понял, как не понять, — насмешливо сказал Марат. — Только где же мне этого бармена теперь искать?

— Не знаю. Я тебе все честно сказал. Поэтому вины за мной никакой нет. Могу вернуть те полторы штуки, которые брал. Тем более, сейчас это очень приличные деньги. Больше у меня, все равно, нету.

— Да, неплохо ты это все придумал, Дмитрий Алексеевич, — вздохнул в трубку Марат. — А как же мое слово? Выходит, гроша ломаного не стоит? Я тебе пятнадцать тысяч простил, мало? Торгуешься, как на базаре!

— Да нет, это просто милость с моей стороны. Я ведь никуда не пошел, никому ничего не сказал. Хотя мог бы. То, что должен — отдам.

— Ладно, дай подумать, — Марат замолчал.

Митя напрягся, даже привстал со стула, чувствуя, как висок пульсирует рядом с трубкой.

— Нет, Дмитрий Алексеевич, ты хоть и неплохой человек, но мое слово — тоже не хрен собачий. Я с тобой хотел по-хорошему договориться, а ты упрямишься. Раз так — будешь весь долг отдавать.

Митя испугался, что Марат сейчас положит трубку.

— Маратик, погоди-погоди, дорогой! Ну что ты сразу кипятишься, в бутылку лезешь!? Я тоже по-хорошему хочу. Понимаю, тебе сейчас деньги позарез нужны. Я разве отказываюсь? Ну, нету пока трех штук, нету. Полторы есть. Через три дня еще столько достану. Займу, у кого надо. Достану, обещаю. А эти могу прямо щас отдать.

— Э-э, испугался Дмитрий Алексеевич, — засмеялся в трубку Марат. — Ладно, через полчаса за угловым столиком в “Переменке”.

— Лады, — Митя положил трубку, выставил вперед левую руку, растопырил пальцы. Пальцы заметно дрожали. — Я боюсь? — спросил себя Митя и сам себе ответил: — Да, я очень боюсь, но он сам так все решил.

Народу в “Переменке” почти не было, и официантка уже убирала со столов пепельницы. Марат, не сняв дубленку, сидел в углу и пил кофе. Увидев Митю, он приветственно поднял руку.

— Здрасьте, — поздоровался кто-то с Митей.

— Здрасьте, — автоматически кивнул Митя, даже не глянув на здоровающегося. Он неотрывно смотрел на Марата. Подошел к стойке, как обычно взял апельсиновый сок. Сел рядом с Маратом, пододвинул кресло ближе к столику.

— Принес? — спросил Марат, улыбнувшись ему белозубой улыбкой.

— Ясный пень, — почему-то сказал Митя.

— Знаешь, ты мне нравишься, — произнес Марат, глядя ему в глаза. — Нормальный парень. Дом есть, семья есть, власть есть, деньги есть. Я сейчас новое дело начинаю. Не здесь, конечно, в другом месте. Хочешь со мной начать? Если сейчас начнешь, обещаю, будешь со мной на равных.

— Нет, спасибо, мне и без этих дел хорошо живется, — Митя под столом передал деньги Марату.

Марат чуть отодвинулся от стола, глянул на пачку, сунул ее в карман под дубленку.

— Как хочешь, братан. Я тебе верю. Ты мне тоже верь. Я тебе не враг. Через три дня позвоню, ты остальные деньги достань, — он поднялся из-за стола. — Пока, Дмитрий Алексеевич!

— Пока-пока, — произнес Митя. Он быстро допил сок и вышел из кафе.

Марат постоял у стендов приемной комиссии, читая объявления, направился к выходу.

— Молодой человек, можно вас на минуточку? — откуда ни возьмись перед ним неожиданно возник высокий человек в штатском. Он сунул под нос Марату удостоверение с гербом. — Ваши документы, пожалуйста.

Марат оглянулся. Рядом паслись еще двое в камуфляже. Он полез по карманам, вытащил паспорт. Высокий пролистал паспорт, сунул к себе в карман. — Пройдемте с нами.

— Куда? Зачем? Прописка у меня в порядке! Я ничего не нарушал! Я в приемную комиссию приходил. Я в этом году поступать хочу! — начал возмущаться Марат, привлекая внимание окружающих.

Двое в “камуфляже” подошли к Марату.

— О, знакомые все лица! — нехорошо заулыбался один из них. — А я тебя, Маратик, сразу не признал. Изменился ты за три года: окреп, возмужал. Вот только орет почему-то все по-прежнему, — сказал он мужчине в штатском. — Не помнишь, как мы тебя на квартире брали? Как зверюга кидался, из окна хотел сигануть! — он незаметно для окружающих заломил Марату руку, сказал тихо: — Перестань орать и пойдем с нами!

Обноновцы поволокли Марата по коридору, впихнули в пустую аудиторию. В штатском зажег свет.

— Ну, быстро все из карманов! — приказал он.

— Сразу хочу заявить: у меня в кармане полторы тысячи долларов, которые я заработал честным трудом, — сказал Марат, выгребая из карманов содержимое.

— Каким же это ты, интересно знать, четным трудом такие хорошие деньги заработал? — насмешливо спросил в штатском.

— Риэлтером работаю. Вот, пожалуйста, — и Марат продемонстрировал удостоверение риэлтера московской биржи недвижимости. В штатском внимательно рассмотрел удостоверение, положил его на стол рядом с другими документами. — Как из зоны вышел, через брата сразу на работу устроился. С прошлым вообще завязал.

— Хорошая сделка, видать, была, а главное, наверняка по ней никаких документов нет, — произнес обноновец задумчиво, беря со стола пачку долларов. Пачку обноновец прощупал, отодрал плотную ленту. Подцепил ногтем полоску бумаги. Раздался треск. Лента оказалась двойная. — А это что? — в штатском продемонстрировал Марату ленту. К ней были приклеены крохотные пакетики.

— Не знаю. Я ничего не знаю, — испуганно зашептал Марат. — Это не мое.

— Ага, значит, доллары твои, а вот эти пакетики не твои? — обноновец оторвал от ленты один из пакетиков, развернул его. — Слушай, Марат, очень уж на хороший героин похоже. Чек называется. Слышал такое слово?

— Нет-нет, не мое это! Подсунули мне это все! Зам. декана ихний подсунул!!

— Ага, замдекана, будет он с такой мразью водиться! — сказал в “камуфляже”, подходя поближе. — Да им бы наоборот от вас, падлов, избавиться, чтобы детям учиться не мешали. — Он взял пачку, развернул купюры веером. — Э, господа — товарищи, наркоманы-наркодилеры, да тут еще одна замечательная вещь имеется! — он продемонстрировал одну из купюр обноновцу в штатском. В центре к купюре была прилеплена крохотная марка.

— Это тоже не твое? — поинтересовался обноновец.

— Что это такое? Не знаю! — Марат сделал удивленное лицо. — Тоже подсунули.

— Слушай, какой наивный парень! — насмешливо произнес обноновец. — Это у тебя, парень, марки с сильнодействующим наркотиком. ЛСД называется. И знаешь, сколько у тебя их здесь? Да посчитай, на каждой бумажке. Когда с тобой клиенты за сделку расплачивались, ты денежки проверял?

— Проверял, — неопределенно пожал плечами Марат.

— А как же марочки не заметил? Странно получается, согласись.

— Ай, я же говорю — подсунули. Не мое это все! — Марат потихоньку начинал звереть. Его глаза налились кровью.

— То говорил мое, то теперь не мое! — обноновец в камуфляже приблизился к Марату. — Мы тебя в прошлый раз брали, думали человеком сделать, а ты опять за прошлое взялся! Раньше хоть травой торговал, а теперь вон что! А если умрет кто по твоей милости из-за передозировки? У меня дочь подрастает, в университет хочет поступать, а тут ты, падла, со своим говном ей на пути встретишься. — обноновец дал Марату тычка. Марат, схватившись за живот, согнулся пополам. — Двери закрой! — попросил напарника обноновец. Второй в камуфляже подошел к двери, взялся за ручку. — Нехорошо, Марат, рецидив! — в камуфляже ударил второй раз. — Второй срок ты себе большой намотал. Где героин берешь, тварь? — обноновец дал третьего тычка, и Марат свалился на пол.

— Ты смотри, не перестарайся, — заметил в штатском.

— Да с этим дерьмом, как не бей, живучие, суки, как кошки! — Обноновец рывком поднял Марата на ноги. — Откуда дурь? Сдавай базу, а то все отобью нахрен, жить не сможешь!

Марат в ответ только слабо застонал.

Обноновцы приходили к Мите в кабинет. Спрашивали, давал ли он некоему Марату полторы тысячи долларов с наркотиками. Митя удивленно вытаращился на обноновцев.

— Да вы что, ребята, во-первых, я наркотики никогда в жизни не употреблял, во-вторых, зарплата у меня — всего полторы тыщи, в рублях, конечно. Это надо два года ни пить, ни есть, чтоб какому-то Марату денег дать. Да я и не знаю, кто это такой.

— А он утверждает, что знает вас очень хорошо.

Митя пожал плечами.

— Ну, конечно, а что ж не знать зам. декана. Меня на факультете каждый знает. Да и табличка на дверях деканата висит с моей фамилией.

Обноновцы извинились и ушли. Митя отер пот со лба, тяжело вздохнул. Кажется, получилось. Но это было только полдела. Что его сейчас беспокоило больше всего — поддерживал ли Марат со своими людьми связь и где они теперь? Во всяком случае, жену с дочкой он в город перевозить не собирался и все еще хотел иметь за поясом или в кармане пиджака “ствол” для самообороны.