МЫ: Глубинные аспекты романтической любви - Роберт Джонсон

Возвращение анимы в базилику - это священнодействие. Каждый мужчина имел не одну возможность прожить свою аниму в отношениях с окружающими. Прекратить такие попытки - значит принести осознанную жертву. Человек должен сознательно пожертвовать одним уровнем своего бытия, чтобы перейти на другой. С точки зрения Эго это напоминает смерть. Устранить наличие анимы в проекции - значит исключить большую часть искусственного накала страсти из отношений. Это означает более спокойное и менее восторженное принятие реальности. Поместить душу в храм и прекратить какие бы то ни было попытки прожить ее через женщину означает, что мужчина открывает новую размерность в своей жизни, отделяя ее от отношений с окружающими, воссоздавая ее где-то еще, на ином уровне бытия. На этом уровне он ориентируется не на внешнюю деятельность, а только на свой внутренний мир. Эго ощущает этот переход как обеднение человеческих отношений и обкрадывание самого себя. Сначала мужчина чувствует, что половина напряжения, вдохновения, наслаждения и страсти взята из отношений с другими людьми. Со временем он начинает понимать, что в действительности его душа никогда не принадлежала сфере межличностных отношений и они гораздо лучше развиваются и расцветают без нее. Но в это время мужчина ощущает мрак и уныние.

Точно такое же чувство переживает владелец колокола - человек, который увидел сон. Если он вернет колокол на место, то почувствует, будто лишился чего-то слишком важного в индивидуальной жизни своего Эго. То же чувство заставляет страдать индейского охотника после предупреждения не прикасаться к Женщине-Духу. Он почувствовал, что лишился чего-то очень желанного, на сознательном уровне возбуждавшего его до дрожи.

Символизм величественной базилики, звон всех ее колоколов, ждавших веками возвращения священного колокола, возвещает о славе и красоте, неизбежно сопутствующих оборотной стороне жертвенности. Посредством этих образов сон сообщает нам, что Эго не потеряет ничего, поместив душу на ее законное место - во внутренний храм, неотделимую нашу часть, и то, что кажется Эго потерянным, не исчезает, а трансформируется в нечто находящееся на более высоком уровне и соответствующее беспредельной устремленности вверх величественной базилики и экстатической прелести звона великого колокола.

Мы уже убедились в том, что душа находит путь через огромную расщелину, существующую в панцире Эго, то есть через романтическую любовь. Вот почему романтическая любовь, странная и весьма притягательная смесь нуми-нозного и земного, стала единственной величайшей силой, существующей в нашей культуре. При отсутствии чего-либо подходящего она стала тем сосудом, в который мы изо всех сил стремимся собрать все находящееся за границами владений Эго и имеющее отношение к бессознательному: нуминозное, беспредельное, вызывающее благоговение и трепет; иными словами, все, что заставляет нас преклоняться.

Увидевший этот сон человек близок к тому, чтобы все это осознать. Мудрый индейский охотник при появлении Женщины - Белого Бизона это понимает. Он ощущает присутствие посланницы другого мира и чувствует, что ему не следует удерживать ее для своего Эго, ограниченного рамками сознания, необходимо вернуть ее на место, приготовленное специально для нее,- единственное надежное место, где она может сохраниться.

Если бы этот сон приснился Тристану, а тот смог бы его понять, изменилось бы тогда его поведение и отношение к любовному зелью, к Прекрасной Изольде? Смог бы он тогда молча и незаметно выйти за дверь, подобно человеку, увидевшему этот сон? Оставив божественную часть своей личности в храме, он поместил бы ее земную часть в реальную жизнь и больше никогда их не смешивал бы. Значение этого сна заключается в том, чтобы научиться отличать божественную сущность от человеческой.

Итак, мы все увидели в символической реальности. Но как же нам распознать то же самое на практике, в реальной жизни? Как вернуть колокол в храм? Как построить новую обитель для божественной, переполняющей нас эмоциями части, которой мы никогда не интересуемся, но которую всякий раз обнаруживаем у себя за пазухой или навьюченной на спине, подобно колоколу?

Юнг старался как можно скорее вернуть пациента к религии его предков. Считая, что пациент может это сделать самостоятельно, он рекомендовал католикам ходить на исповедь и на мессу, евреям - в синагогу, последователям учения Зороастры, парси, обратиться к своим религиозным истокам. Если женщине или мужчине открывается этот путь, он оказывается самым простым и близким для возвращения в божественный храм. Однако для многих такой путь становится непреодолимым. Ритуалы и символы официальной, вросшей в культуру религии не несут в себе жизненной силы.

Этим людям (а их становится все больше) следует искать другие пути. Один из них состоит в том, чтобы понять, что конечная цель, будь то базилика, синагога или храм, находится у них внутри. Потребность существует не столько в социально признанной религии, сколько во внутреннем переживании нуминозной, божественной реальности. Такие люди могут обрести религиозную жизнь и базилику в процессе ежедневной медитации в уединении и символическом ритуале, через активное воображение, взаимоотношение с возникающими в фантазии образами, в этическом диалоге с появляющимися в сновидениях "внутренними персонажами".

Такова символическая жизнь, которую имеет смысл принять сознательно и добровольно, с желанием и благоговением, с почитанием и напряжением, присущими средневековым христианским мистикам в созерцательной молитве или хинди, вызывающим образ Шивы, или дзен-буд-дистам, входящим в дзадзен. Такая жизнь через индивидуальные сновидения, видения и встречи с личностями внутреннего мира дает возможность обратиться к доисторической духовной основе, из которой выросла религия. Мы можем вернуться к основанию, существовавшему задолго до рождения догм, учений и притч о том, как Иаков боролся с ангелами, апостол Павел обрел видение Христа по дороге в Дамаск, а Гаутама сидел под деревом в бодхи, переживая ощущение соединения с Вселенной.

Внутренний храм существует, но пути к нему кажутся нам трудными, ибо он пугает нас неизбежностью одиночества. Мы чувствуем себя в нем так, как чувствовал себя сновидец, который, водрузив драгоценную ношу на святое место, вышел через боковую дверь храма на пыльную дорогу и, не замеченный никем, пошел по ней туда, куда позвала его жизнь.

Возможно, этот эпизод - самый трогательный и значимый во всем сне. Решением современного Тристана должно быть не только возвращение колокола на святое место, но и отказ от власти, преклонения, драматизма, значимости Эго,-кот6*рые он бы приобрел и сохранил, обладая колоколом единолично. Выход через боковую дверь является подлинным и корректным принесением в жертву своего Эго, или, говоря иными словами, истинной трансформацией. Совершенно неожиданно это событие открывает нам, что одна из характерных черт романтической любви - смирение, смирение Эго, жаждущего отказаться от своего пустого и подверженного инфляции мира со всеми его межличностными отношениями в пользу мира власти. Чтобы вернуть божественность в храм, необходимо глубокое смирение.