Гоша Каджи и Венец Гекаты - Игорь Рябов

Каджи медленно открыл глаза.[41]

Глава 11. День активных глюков

— Вы? — Гоша не смог скрыть разочарования, прозвучавшего в голосе, а скорее в хрипловатом шепоте.

Но профессор Батлер все же смог его расслышать. И даже встрепенулся, выскользнув из объятий глубокой задумчивости.

— Нет, Дед Мороз — борода из ваты, — без присутствия посторонних он отбросил в сторону свою безукоризненно-подчеркнутую вежливость, с легкостью перейдя на более непринужденный стиль общения, а его тонкие губы искривились в кривой усмешке. — А ты кого ожидал увидеть, Каджи? Маму с папой? Министра магии? Или, может, по Вомшулду соскучился, давненько ведь не встречались?

Парнишка проигнорировал ехидство преподавателя и даже бровью не повел. Сил не хватило. Просто он оказался настолько слаб, только-только вырвавшись из потустороннего бреда, что его совершенно ничего не волновало.

— Значит, все-таки выкарабкался, — тоже не сумев скрыть разочарования, произнес Своч, рассуждая вслух сам с собой и абсолютно не стесняясь присутствия поблизости объекта рассуждений. — Что ж поделаешь, деваться некуда…

Декан Даркхола пошебуршал минутку в карманах и извлек оттуда малюсенький, но толстобрюхий пузыречек из непроницаемо-черного стекла. Затем он легко повел кистью руки, и тяжелые бархатные портьеры на окне сомкнулись. В комнате сгустился зловещий полумрак. Осталась одна единственная незначительная щелочка, через которую едва пробивался по-осеннему тусклый утренний свет. В его унылой блеклости неспешно вальсировали пылинки, кружась в причудливом танце крохотными группами.

— Сейчас, Каджи, ты вновь на минуту закроешь глаза и, когда я откупорю этот пузыречек, очень глубоко вдохнешь его аромат.

— Зачем? — вяло поинтересовался парнишка.

— Затем, что я так сказал! — резко пресек его любопытство профессор Батлер. — Или тебе нравится полутрупом валяться?

«Нет, не нравится, — подумал Гоша, зло стиснув губы, чтобы не высказать ненароком свои мысли в слух, хотя очень хотелось. — И тебе, профессор, это тоже не по душе. Ты, видать, предпочитаешь, чтобы я покоился настоящим трупом, вдохнув непонятно чего. А может там в пузырьке яд какой-нибудь мудреный? И никто ведь ничего не заподозрит впоследствии. Просто болезнь оказалась сильнее, чем думали. Все шито-крыто. Ишь как Своч удивился, что я выкарабкался».

Да только деваться Каджи было некуда. Он даже пальцем пошевелить не в состоянии, какое уж тут сопротивление. Вот и пришлось ему закрыть глаза, выполняя приказ преподавателя. А тот на несколько секунд приоткрыл плотно притертую пробку пузырька перед самым носом парнишки. Гоша сделал один единственный глубокий вздох. И сей же час раскаялся в содеянном. В ноздри ударила настолько резкая, тошнотворная и противная вонь, что его едва наизнанку не вывернуло. И глаза моментально сами собой распахнулись во всю ширь, обильно заслезившись, словно Каджи не только понюхал, а и хлебнул для полного кайфа добрый глоток нашатырки. И закусил нечищеной головкой ядреного чеснока, разжевав ее целиком.

А Батлер уже прятал пузыречек обратно в один из многочисленных карманов стильного коричнево-зеленого двубортного костюма. Затем профессор поправил узелок галстука, который и без того размещался строго по центру, небрежно запахнулся своей простенькой, без особых изысков, черной мантией и вновь непринужденно взмахнул кистью холеной руки. Шторы послушно разъехались в стороны, создав иллюзию начала новой жизни. Серые глаза Своча блеснули на миг злорадным, но веселым блеском, будто наконец-то исполнилась мечта всей его жизни. Но уже через миг белесые брови преподавателя привычно нахмурились, а лицо приобрело выражение неимоверной скуки.

— Что это было? — с трудом выдавил из себя Каджи и закашлялся, подавившись собственной слюной, ставшей вязкой, тягучей и невообразимо горькой. Да и вонь из пузырька, казалось, проникла в каждую клеточку тела, вызывая отвращение к самому себе. Словно в грязи по уши вывалялся, да все помойки в окрестностях замка по-пластунски облазил, ни одного пятачка на них не пропустив.

— Всего лишь пыльца сумеречной красавки пополам с настоем годовалой давности из слюны огненного скалозуба и, пардон, мочи единорога. Красавка — редкое растение, иномирное, в нашем вообще не встречается, а потому свет для смеси противопоказан, — Батлер в мнимой задумчивости помассировал свой вечно небритый подбородок, покрытый трехдневной щетиной, с легким уклоном отдающей в рыжину, и «дружески» ощерился, — ну да для тебя не жалко. Понравилось небось? Такой термоядерной смеси ни у кого в этом мире нет. Мой эксклюзивчик.

Гоша хотел ответить, как он счастлив и благодарен, да вовремя сдержался. Вряд ли декану Даркхола понравилось бы предложение использовать пыльцу сумеречной красавки вместо его традиционного изысканного одеколона «Эльфийский ветерок», на тонкий аромат которого очень многие представительницы противоположного пола реагировали как мотыльки на горящую в ночи лампу. Независимо от возраста увиваясь рядышком с Батлером и мечтая о том, чтоб он обратил на них свое драгоценное внимание. Пусть хоть мимолетно. А уж куда засунуть пузыречек для пущей сохранности и вовсе уточнять не стоило во избежание несчастного случая и множественных переломов с вывихами. За Батлером ведь не заржавеет сказать потом, что, мол, так и было с младенческих пеленок…

— Ты на меня волком-то не зыркай, — словно прочитав мысли парнишки, возмутился Своч, подавшись вперед. — Еще спасибо скажешь за помощь, если хоть грамм совести остался. Мое изобретение стимулирует бурный приток магических сил в самый короткий срок. Правда, только тех, что по достоинству оцениваются лишь на моем факультете. Да тебе-то, Каджи, какая сейчас разница? У тебя после болезни вообще никаких нет: она все твои скромные запасы магии сожрала подчистую. Остальные стихии постепенно сами восполнятся, особо не переживай… Ладно. Заболтался я с тобой. А у меня ведь скоро урок.

Профессор Батлер легко выпрыгнул из кресла, отправив его щелчком пальцев на прежнее место, и быстрым шагом направился к двери, только мантия развевалась. И уже когда он взялся за ручку, до него донесся чуточку окрепший Гошин голос:

— Спасибо, профессор. Мне и на самом деле становится намного лучше.

Декан Даркхола, не оборачиваясь, кивнул головой, принимая благодарность, и посоветовал, перед тем как распахнуть дверь:

— На твоем месте я бы провел сегодня весь день в постели. Бродить по замку тебе еще рановато. Но и спать не рекомендую, хотя после того, как утолишь голод, обязательно захочется, по себе знаю. Постарайся превозмочь дрему, а то потом тебя еще неделю не добудишься. Маленький побочный эффект воздействия пыльцы. А чтобы у тебя был стимул бороться со сном, честно предупреждаю: прогуляешь мой урок — заработаешь крепкую головную боль вплоть до самых экзаменов. Уж я-то позабочусь, чтобы этот год у тебя намертво врезался в память. Он тебе тогда и на пенсии в кошмарных снах будет сниться, если ты до нее доживешь.