Лидия. Головная боль академии - Натали Лавру

— Две хорошенькие полукровки, ты хотела сказать? — кажется, чай у меня в чашке сейчас закипит от маминого огня. — Знаешь, с какими целями пристают к юным простушкам? Лидия, это академия с военным уклоном! Там сильные тренированные… адепты! — держу пари, она хотела сказать «кобели». — Как ты планируешь противостоять им?

— Да проще простого. Сделаем себе прыщавые иллюзии и всё. Ни один извращенец не подойдёт, — в полушутку ответила я.

— Лидия! — маме, очевидно, не понравился мой ответ.

— Ты верно сказала, что они будущие военные. С блестящей дисциплиной, — ввернула я железобетонный аргумент.

Нет, ну, смешно же! Я вполне успешно отваживала от себя ухажёров в академии в Зоте. И тут справлюсь — раз плюнуть.

В спор вмешался дедушка:

— В моём отряде служили выпускники Северной академии. Отмечу, что они были, — беглый взгляд на дядю Альбаргана, — на порядок сильнее, дисциплинированнее и уравновешеннее зотовских.

«Ты должен был противостоять злу, а не примкнуть к нему!» — читалось во взгляде моей родительницы.

— Мы сейчас говорим не про войну, Терн! — сквозь зубы процедила злая мама, перевела взгляд и выразительно посмотрела на папу, в надежде, что он её поддержит.

И папуля поддержал… Меня.

— Я считаю, что нам стоит отправить Лидию в Северную академию, — озвучил своё мнение папуля и тут же словил мамин полный гнева и самых страшных немых обещаний взгляд. — Не смотри на меня, как на предателя!

— А как ещё мне на тебя смотреть, если ты предатель?!

И началось…

Божечки, когда они уже поймут, что их дочь взрослая?

Не знаю, почему папа решил поддержать меня. Возможно, ему хотелось оградить меня от внезапно вспыхнувшей влюблённости. Ведь в Северной академии мне будет не до ерунды (спорный вопрос, к тому же я почти уверена, что Наир живёт на севере).

Кому как не папуле знать все тяготы любви-судьбы. Вот он и не желает мне подобной участи.

Да что уж там! Я сама себе желаю свободы и права выбора. Судьбу создаю я сама!

Как ни прискорбно это осознавать, а с Наиром придётся распрощаться, придумать блокиратор контактов во сне или зелье равнодушия (для приготовления отворота мне не хватает его крови).

Конечно, я продолжу работать над антидотом (это не обсуждается), но с виртуальной любовью покончим. Наир никогда не узнает, что Дарси и его личный зельевар — это одно и то же лицо.

Правда, остаётся вероятность, что мы встретимся в академии. Не зря же Талиса де Грасс настаивает на моём поступлении туда. Но знает ли она о том, что болезнь её крестника заразна? Не слишком ли жестоко пытаться познакомить нас? Или она одержима исключительно целью исцелить Наира? Хорошо бы второе. Так я хотя бы смогу помочь, оставаясь инкогнито.

Итак, что мы имеем: Наир живёт на севере. Вероятно, он военный в гарнизоне, а значит, у нас есть шанс столкнуться на полевых учениях. В самой академии — вряд ли, так как заражённому тьмой нечего делать среди адептов. Так что Наир, скорей всего, не преподаватель. Хоть это радует. Надеюсь, мы не встретимся.

Я ещё не знала, насколько ошиблась в своих выводах.

Глава 24. Множатся мышки

Лидия

Я сидела за столом для опытных образцов, подперев подбородок ладонями, и меланхолично наблюдала, как толстая беременная мышка номер 53 обустраивает себе гнездо.

Зелье плодородия, сваренное мной несколько дней назад, сработало как надо. Судя по ауре мышки и её нерождённых мышат, побочек нет, и всё протекает как по маслу. Зелье в лёгкую перебило действие противозачаточных артефактов.

Что ж, я на финишной прямой: осталось только сварить зелье, настроенное на ауры моих родителей и наградить их пастилками в момент «икс».

От мысли, что опять придётся подглядывать за ними в спальне, я в голос застонала раненым тюленем.

— Ты в порядке? — послышалось с порога моей лаборатории.

— Да, пап, — я как бы невзначай махнула рукой, чтобы захлопнуть тетрадь с расчётами по зелью плодородия.

— Что варишь? — он подошёл, весь безупречно собранный, будто приготовившийся позировать на обложку журнала с кричащим названием «самые красивые мужчины империи».

Нет, ну, правда, папуля у меня — беда всех придворных дам. И тем бедовее, что для них он абсолютно недоступен. Любовь-судьба, знаете ли… Для него существует только одна женщина — моя мама.

Папа — доказательство того, что женщины любят не только ушами, но и глазами. У его безупречной мордашки прямо-таки толпы поклонниц. Настолько толпы, что мама разлюбила балы. Её раз двадцать пытались отравить, проклясть или зарезать. До кучи смотреть, как на твоего мужа вешаются голодные до ласки чужие бабы — такое себе удовольствие.

В общем, мы появляемся в императорском дворце только по большим праздникам, когда без нас никак. Но от этого каждый раз ловим душную волну внимания к себе.

Неудивительно.

У нас вообще семья неординарная: моя мама и её мама, бабушка Беатрис, — ровесницы (не спрашивайте, как так получилось) и похожи, как сёстры-близняшки. Обе златовласые, высокие, утончённые. Только характеры разные.

Про нашу семью ходят слухи, что мы продали свои души богу тьмы. Где же это видано, чтобы бабушка, мать и дочь выглядели ровесницами? Про мужчин вообще молчу. Нас с папой тоже можно принять за брата с сестрой, потому что внешне я почти его копия, разница лишь в половой принадлежности и цвете волос: у него снежно-белые, седые, а у меня вороные. Я единственная жгучая брюнетка в семье. Все остальные — беляки.

Сегодня папа оделся в тёмный костюм, несмотря на то что кругом стоит невыносимая жарища. Значит, ходил куда-то порталом. Вероятно, по каким-то чрезвычайно важным делам.

И ко мне он пришёл явно не просто так. Судя по лицу, меня собрались спасать.

— Я варю зелье равнодушия, — честно ответила на его вопрос. — Слегка изменила рецепт под себя.

Папа кивнул и выудил из кармана подвеску на цепочке.

— Это артефакт безопасного сна, — пояснил он. — Надевай, когда ложишься спать. Сильная штука. Поможет стопроцентно, и в твоих снах больше не будет непрошеных гостей.

— Спасибо, — я приняла подарок.

Обязательно надену, только вот прежде попрощаюсь с Наиром. Одна Лорена знает, чего мне это будет стоить, но я справлюсь.

Есть такой замечательный способ разочароваться в мужике: приписать ему мерзкие качества или представить, как он занимается чем-то отвратительным. Например, что он ест свои козявки или стирает трусы раз в месяц, а может, у него плохо пахнет изо рта или от ног… В общем, гуляй, фантазия.

— Лидия? — папулин голос вырвал меня из размышлений