Час перед рассветом - Анастасия Сычёва

— Отлично, — удовлетворенно подытожил он. Вернувшийся тем временем хозяйственник вручил мне стопку серой формы — куртку, две пары штанов и три рубашки, причем на рубашках была красная полоса на рукаве — и стопку постельного белья. Сверившись с записями в книге, он сказал:

— Комната четырнадцать во втором корпусе свободна.

Эльф кивнул, и мы вышли. Пока шагали к воротам за моими вещами, темный объяснял:

— Лошадь можно поставить в конюшню, она у западной стены. Сюда многие прибывают верхом. Но ухаживать за своей лошадью будешь сама. В центральном здании, — он ткнул пальцем в корпус, в котором проходил мой поединок, — находятся квартира Грейсона и тренировочные залы для старших учеников. Площадки и залы для твоей группы — в восточной части территории. Жилые здания — за главным корпусом. Ты слышала завхоза, тебе нужен второй, четырнадцатая комната. Столовая — между жилыми корпусами. Все хозяйственные дела — там, где мы только что были. Запомнила?

— Да.

— Тогда о процессе обучения. Все ученики делятся на четыре группы, которые отличаются по цвету полосы на рукаве. Группы означают этапы обучения. Первый цвет — синий. Это середнячки, которым еще учиться и учиться. Их довольно мало, поскольку Грейсон берет только самых перспективных. Новичков же здесь нет вообще. Следующий уровень — красный. Это воины, уже обладающие хорошей подготовкой, и здесь они оттачивают свои навыки и, возможно, осваивают что-то новое. Если обучение проходит успешно, то можно получить фиолетовый рукав — это уже воины-наемники высочайшего класса, услуги которых не каждый может себе позволить. Собственно, фиолетовой повязкой здесь заканчивается обучение большинства.

— А коричневая? — поторопила я его, поскольку эльф замолк.

— Это уже более специфическое обучение, — улыбнулся эльф краешком губ. — На «фиолетовом» уровне из учеников начинают готовить наемных убийц, одних из лучших в мире. Бывшие ученики Госфорда, прошедшие полное обучение, — одни из самых опасных существ на свете. «Коричневая» ступень — предпоследняя, это лучшие ученики, стоящие почти на одном уровне с наставником. Дальше остается только уровень мастера.

Я по-новому посмотрела на коричневый рукав эльфа и прикусила язык. Интересно, и сколько времени уходит на то, чтобы дойти до такого уровня? В памяти возникли картины поединка, за которым я наблюдала, когда только вошла в тренировочный зал. Как я была права, когда не захотела мериться силами ни с одним из них! Они же размазали бы меня тонким слоем! Кстати, а какой уровень может быть у Люция?

— Ну вот вроде и все, — сказал эльф, еще раз оглядываясь и вспоминая, ничего ли он не упустил. — Подъем здесь в семь, затем завтрак, потом сразу бежишь на площадку. Поскольку слуг тут нет, всю работу мы выполняем сами — по дежурствам или отрабатывая наказания. Удачи.

И он зашагал обратно к главному корпусу. В последний момент я окликнула его:

— Погоди! — Он остановился. — Тебя Эр зовут, правильно?

— Правильно. Но не думаю, что ты будешь часто использовать мое имя.

И, отвернувшись, он пошел дальше своей дорогой.

Пожав плечами, я отправилась в жилой корпус. В поведении эльфа в общем-то не было ничего удивительного: к полукровкам отношение всегда было хуже, чем к чистокровным, поскольку они чаще всего являлись результатом случайных связей между эльфами и людьми. Вдобавок Эр находился на одной из высших ступеней мастерства, и мне до его уровня еще расти и расти. Решив не обращать внимания на резкость, я пошла в указанном направлении.

Комната четырнадцать находилась на втором этаже и представляла собой маленькое квадратное помещение с одним окном. Из мебели здесь были шкаф, стул и узкая койка. Дверь сбоку вела в ванную, совсем крошечную, но зато персональную. Плюсом было то, что в школе ученики жили каждый в своей комнате и сохраняли хоть какое-то личное пространство. Я застелила кровать и переоделась в форму. Выглядит, конечно, довольно убого, я словно похожа на тюремную заключенную, но зато удобно.

В обеденный перерыв я отправилась в кабинет к Грейсону. По дороге я ловила на себе множество любопытных взглядов — новости по школе распространялись быстро — но никто не пытался подойти и задавать вопросы. Это целиком меня устраивало, а причиной подобного поведения, возможно, было то, что здесь обучались взрослые люди, воины, уважавшие право каждого на какие-то свои секреты.

Как оказалось, Грейсон позвал меня, чтобы договориться об оплате за обучение. Названная сумма оказалась значительно больше, чем я предполагала, и я попросила позволения ненадолго покинуть территорию школы, чтобы съездить в город и продать кое-какие украшения ювелиру. Грейсон отпустил меня без вопросов, а напоследок неожиданно спросил меня, собираюсь ли я и дальше совершенствовать свои навыки владения сардами.

— Ну, конечно, — слегка удивленно ответила я и уточнила: — У вас же это входит в программу обучения?

Грейсон усмехнулся и сообщил, что в таком случае он будет заниматься со мной лично каждое утро до завтрака. От подобной перспективы мне в первый момент стало не по себе, но потом я решила, что глупо отказываться, когда такой шанс сам плывет тебе в руки, и с энтузиазмом согласилась, а затем отправилась в Госфорд.

Хотя, конечно, поведение мастера вызвало у меня некоторое недоумение. Почему он так со мной возится? Зачем ему лично заниматься какой-то непонятной девицей, столь неожиданно свалившейся на его голову?

Найти ювелира оказалось несложно — к Грейсону и его ученикам в Госфорде относились с уважением, и моя серая форма сыграла свою роль — как и договориться с ним о продаже. Полученных денег мне хватило бы, чтобы оплатить первые полгода, а там я что-нибудь придумаю. Отдавая драгоценности, я почувствовала укол странной тоски, ведь я только что рассталась с еще одной ниточкой, связывавшей меня с бывшим домом. Но ничего. Надо жить дальше, так ведь?

Я вернулась уже под вечер, к ужину. Отдав деньги мастеру, пошла в столовую. Она была еще почти пуста, я быстро получила у повара тарелку с тушеным мясом и овощами и села за стол в самый дальний угол. Зал постепенно наполнялся учениками с разноцветными полосками на рукавах. Те, у кого были синие и красные, смотрели на меня с живым интересом, те, у кого были фиолетовые и коричневые — с интересом снисходительным, но навязывать свое общество никто не спешил. Я уже обрадовалась, что смогу спокойно поесть и быстро улизнуть в свою комнату, поскольку после трудного дня очень хотелось спать, но тут прямо напротив меня на скамью опустилась молодая девушка примерно моего возраста.