Латинист - Марк Принс

холмика кое-где торчат кости. Таз лежал на виду и, судя по всему, частично распался на фрагменты. От него отходили две длинные кости, ниже они смыкались с другими, а потом, как предположила Тесса, со ступнями.

— Ничего не трогай, пока не сфотографировали! — Лукреция присела рядом с Тессой, вгляделась в тазовые кости. — Кажется, мужчина, — сказала она.

Марий.

Тесса сдвинулась к другому концу захоронения, чтобы рассмотреть ступни. Блеснула вспышка. Свет рассыпался по мелким костям, в основном ушедшим в твердую глину. Лукреция придвинулась к Тессе, и в первый момент та слышала только дыхание, видела только луч света, в котором крутились частицы пыли и иной материи.

— Похоже на таранную кость, — заметила Лукреция, указывая пальцем. — Вон там плюсна. Вторая таранная кость.

Скелет Мария. Лукреция обняла Тессу за плечи:

— Тесса, это он.

— Вижу. — Но Тесса ничего не видела. Пока не видела. — Можешь что-то сказать касательно его ног?

Лукреция смотрела, подняв фонарь к плечу.

— Точно пока ничего. Вроде все в норме. Но наверняка узнаем, только когда откопаем, отчистим et cetera.

Тесса скрючилась в потоке света, по спине тек пот, в голове не было ни одной связной мысли. Он мертв, думала она. Тебе что, нужны были тому подтверждения? Так и почему ямбы хромые? — хотелось задать ему вопрос. Cur choliambi? Прежде ей казалось: она знает заранее, что будет чувствовать в этот миг, но надежды не оправдались. Марий оставался по-прежнему непостижимым.

* * *

Вечером Лукреция с Тессой снова сидели на балконе и обсуждали логистику. Остаток дня они посвятили извлечению останков Мария. Сфотографировали, потом зарисовали скелет; Грэм придерживал конец рулетки, растянутой над саркофагом, диктовал Элоизе измерения, она зарисовывала.

— Двадцать один сантиметр, — говорил он. — Левый край бедренной кости.

Тесса просеивала грунт. Лукреция занималась тем, что всеми руководила.

И вот она подошла к Тессе сбоку, не поприветствовав, просто встала на балконе и стала смотреть вдаль.

Чуть помедлив, Тесса спросила:

— Можем пока не говорить Эдварду?

— Наверное, — ответила Лукреция.

— Наверное?

Лукреция молчала, не отрывая глаз от горизонта.

— А можем мы просто умолчать о том, что обнаружили останки поэта второго века? Скажем просто, что нашли новый скелет. Кого-то там. Некоего Мария Сцевы, римского гражданина, род занятий неизвестен. И так подольше, — попросила Тесса. — Скажу тебе честно: я только сегодня поняла, как мне хотелось обнаружить в скелете какие-то аномалии. Ну хотя бы деформированную стопу, что-то в этом роде.

— Мы еще ничего не знаем наверняка, — заметила Лукреция. — Ничего не скажешь, пока не извлечены все кости.

Тесса помолчала.

— Ну даже если скелет без изъянов. Все равно это по-своему примечательное открытие. Я даже не знаю, что нам это говорит про Мария. Я к тому, что размер, которым он писал, всегда был загадкой. И она пока не разгадана.

Лукреция кивнула:

— Его захоронение тоже важное открытие.

— Понимаю, — кивнула Тесса.

— Ступни мы извлечем завтра, — сказала Лукреция. — И, если в скелете не обнаружится ничего особенного, придется мне задать тебе вопрос, почему я должна скрывать эту находку от своего руководителя.

Тесса кивнула, чувствуя, что теряет над собой контроль, раздражается. Но встречных аргументов у нее не было. Единственным имевшимся в ее распоряжении рычагом давления была добрая воля Лукреции. Да, она напишет статью про ландшафт Изола-Сакра, про то, как он проясняет некоторые метафоры в произведениях Мария. Вопрос о размере так и останется неразрешенным.

— Я все поняла, — сказала Тесса. — Можем об этом поговорить завтра вечером?

Лукреция глянула на нее с досадой:

— Нет, не можем. Если не пойму, в чем смысл этого ожидания, я все расскажу. Ясно?

— А если мы найдем что-то, что окажется для меня очень важно?

— Вот тогда и поговорим.

Вечером Тесса проверила почту — Клэр пока не ответила. А Тесса чувствовала, что сейчас ей бы очень пригодился совет сестры, но одновременно трудно было винить Клэр в том, что ей надоело раздавать советы, с учетом полного нежелания Тессы им следовать. Тем не менее Тессу все мучил вопрос: то ли Клэр слишком занята и не успевает ответить, то ли восприняла побег Тессы в Италию как предательство и неправомерное расходование ее средств. Неправомерное расходование средств безусловно имело место, но с Клэр никогда не поймешь, на что она обиделась, а на что нет.

Тессе удалось уснуть на несколько часов. Пробудилась она от дребезга будильника у Грэма за стеной, лицом на странице «I frammenti completi», ночник не погашен. Услышала, как за окном моросит дождь. А потом, встретив археологов в коридоре — все в синих дождевых накидках и пьют растворимый кофе, — она сообразила, что ей укрываться от дождя нечем. На ней были потертые джинсы и хлопковая футболка с длинными рукавами.

— У тебя нет плаща, — констатировала Лукреция.

— Ничего, — ответила Тесса. Выглянула за подтверждением в окно, увидела бельевую веревку, скрытую под навесом, а дальше по балкону хлестали дождевые струи.

— Грэм, у тебя ведь было лишнее пончо? — вяло спросила Лукреция.

— Я его Яну отдал, — ответил Грэм.

Ян пожал плечами.

— Блин, — сказала Лукреция и стремительно зашагала по длинному сужающемуся коридору к себе в комнату.

Утро было темное, промозглое; Тесса видела, что всех достала. Она стояла, чувствуя себя кретинкой, остальные ее подчеркнуто игнорировали. В конце концов она направилась следом за Лукрецией.

Та была в своей комнате — разве что немного попросторнее, чем у Тессы, зато полностью обжитой. На небольшой двухспальной кровати лежали одеяло и покрывало, стены украшали плакаты, на стуле висела одежда, шкаф тоже забит шмотками, туда-то Лукреция и ввинтилась, а потом наконец вылезла с чем-то длинным и блестящим.

— Вот все, что у меня есть, — сказала она, снимая предмет с вешалки.

Оказалось, что это красный лакированный плащ.

— Смело, — оценила Тесса. — Но я не могу в этом лазать по раскопу.

— Можешь и будешь, — ответила, всучивая ей плащ, Лукреция.

Тесса посмотрела на бирку: «Берберри». Неохотно взяла. Ну и видок у нее нынче.

* * *

Микроавтобус, прорываясь сквозь потоки дождя, катил по шоссе к развороту, откуда можно было вернуться в некрополь. Проблесковых огней самолетов в небе не было. Тесса перед выездом успела заметить, как Грэм подавил смешок, когда она вернулась в столовую в дурацком плаще, но сейчас, в этом водоизвержении он казался вполне уместным. Лукреция вела машину сосредоточенно, дворники попискивали, словно возражая против непосильных трудов.

— Вы всё полностью закрыли? — уронила Лукреция в тусклое молчание за спиной.

Грэм утвердительно хмыкнул.

В раскопе было темно и грязно. Склеп Мария накануне полностью накрыли черным брезентом, в непроницаемой тьме он казался совсем допотопным. Тесса ковыляла