Есть, господин президент! - Лев Гурский

Я отстучал слово «Culinaris», а в ответ получил «Error». Хорошо, тогда мы добавим ближе к концу слова еще одну букву, чтобы стало «Culinarius»… так подойдет?

Экран на мгновение озарился зеленым — и диск открылся.

Глава семнадцатая Пуля не выбирает (Яна)

Без паники, Янка, только без паники! Бери пример с нации оптимистов. Янки в самой тупиковой ситуации стараются мыслить позитивно и конструктивно. Через минуту-другую тебя, возможно, проткнут вон тем ножиком или пробьют головенку вот тем кастетом, но пока этого не случилось, не стоит зацикливаться на печальном: от таких мыслей бывают морщины и мигрени.

Лучше подумай о чем-нибудь мирном и симпатичном. О чудной погоде. Об этой прелестной таре из-под овощей. О румяном веселом помидорчике с обрывка этикетки, которую ты сейчас придавила кроссовкой, — ох и замечательные же томаты собрали труженики села на Стамбулыцине! Подумай, Яночка, хоть об этих кроссовках, красивых и прочных, которые даже твой критический папа признал — с величайшим скрипом, но признал — неплохими. А заодно подумай и о папе Ефиме Григорьевиче, подарившем тебе на новоселье прекрасную трехцветную кошку Пулю. В конце концов ты можешь подумать о самой кошке Пульхерии, любительнице поточить когти об угол шкафа, помурлыкать и пожрать. Такая киска не имеет права остаться голодной. Мы победим, победим, обязательно победим. Разве не Гейдельбергский университет — мировая кузница боксерских кадров? Эх, все забываю, какой же факультет заканчивал Майк Тайсон — филологический или философский?..

Невзирая на мой усиленный настрой на позитив, парочка громил приближалась. Еще шага два, оптимистично прикинула я, — и они наткнутся на убежище Макса. Кунце, я надеюсь, сообразит, что надо выскочить первым и нанести упреждающий удар.

Узкая длинная кишка двора, забитая ломаной тарой, хороша тем, что продвигаться вперед можно не цепью, а только гуськом. Недаром, говорят, в узких горных ущельях нападать на колонну бронетехники удобнее всего. Кидаешь гранату — и подбиваешь гусеницу первому танку. Кидаешь вторую — тормозишь последний. После чего середина, считай, никуда уже не денется. А здесь нам и того проще: цели всего две, гусениц нет, брони — никакой. Правда, гранат у нас тоже никаких. Губную помаду я добила еще в гостинице, из имущества со мной только мобильник и коробка с пирожными. Ни то, ни другое на метательные снаряды не тянет.

И почему, мысленно укорила я Бомбаста, человек с таким громким именем изобретал сладости, а не бомбы? Если бы «парацельсики» вдруг оказались сейчас не с изюмом, а, к примеру, с порохом, то негатива в моей жизни стало бы сразу намного меньше. Ау тех двух ублюдков — соответственно, больше. Взорвать бы я их не взорвала, зато шума бы наделала… Погоди-ка, Яна! Разве нельзя пошуметь и без пороха? Если отвлечь внимание тех на одну секунду глядишь, Кунце ей и воспользуется… Ну-ка, давай!

Я поскорее сдернула с ноги кроссовку и, не выходя из-за укрытия, врезала каблуком по ближайшему ящику — самому хлипкому на вид.

Тр-р-ракс! Ну и громкие же ящики делают турки для своих томатов!

Идущие гуськом дружно повернули обе башки в мою сторону—и Макс, умница, понял меня правильно: верного шанса не упустил.

В Европе с террористами принято сперва болтать, выслушивать требования и торговаться. Однако Макс повел себя не по правилам. Выскочив из засады, он сократил разговорную часть до нуля. Бац! — его кулак сразу попал по назначению, с гарантией доставки.

Когда на узких тропинках далеких планет первому в цепи светят по зубам, всяк следующий за ним — будь он хоть с финкой, хоть с адмиральским кортиком — может оказать своему авангарду одну только моральную поддержку, не более. Спина, затылок, прочие части тела соратника надежно блокируют бойцовский порыв.

Не скажу, что ублюдок со свастикой оказался совсем уж слабаком. Однако он понадеялся не на ловкость и меткость, а на ударную силу своего ручного железа. И зря, я считаю. Серьезная промашка.

Кастет впустую ударил по воздуху, а кулак Макса, напротив, угодил по цели. Уже вторично. Очередной «бац!» — и теперь сам кастет, кувыркаясь, сорвался с руки, чтобы улететь в неизвестном направлении. Обезоруженный хозяин железки заорал истошно, визгливо и непонятно. То ли это был «химмельдоннер!», то ли «блейдраннер!», то ли «биттердриттер!», я разобрать не успела, — но в любом случае боевой этот клич кричавшему не особенно помог. А тому, что безуспешно топтался сзади, — тем более.

В прошлый раз, когда на меня наскочили у дома Окрошкина, Кунце отбил атаку с помощью цивилизованной боксерской затрещины. Теперь, как видно, Макс завелся не на шутку: к правильному бою на кулаках он добавил кое-что из арсенала сердитой уличной драки. Наверное, даже у них в Кессельштейне пацаны, собравшись помахаться за-ради спортивного интереса, после первого разбитого носа и второго выбитого зуба быстро входят во вкус.

Вздумай я пересчитать удары с обеих сторон, баланс наверняка был бы равным. Но вот по числу затрещин, оплеух, тычков и тумаков, достигших цели, лидировал Макс. Та сторона колошматила ни в чем не повинную пустоту. Изредка, впрочем, доставалось и ящикам.

Завершающий привет от Кунце — и бывший хозяин кастета с веселым треском впечатался в гору тары, смял всем корпусом штук пять ящиков и застрял в штабеле — эдакой мушкой-норушкой в янтаре.

Те мушки, правда, задерживались в янтаре по миллиону лет и больше. Этот продержался на чужом месте не настолько долго — секунды примерно полторы: тару все-таки сколачивали для нежных помидоров, а не для человеческих гадов. Оскорбленные ящики задрожали, качнулись, всколыхнулись и обрушились, едва не задев меня. Тип-со-свастикой, угодив под деревянный дождь, остался лежать под обломками. Думаю, что живой, хотя едва ли здоровый.

Вместо двух врагов у Макса остался один, но особой радости я не испытала. Этот, сохранившийся на ногах, был намного опаснее упавшего. Противник был полон сил — беда номер раз. Он был зол и абсолютно невредим — номер два. Он уже понял, что с Максом шутить нельзя, и примерно знал, откуда ждать удара, — вот вам номера три и четыре. Наверное, я упустила еще полдюжины прочих мелких неприятностей, поскольку сильнее всего нервничала из-за самой крупной. Препятствие между бойцами исчезло, а нож остался.

Очень мне не нравился этот нож. И манера его держать — тоже.

Теперь двое стояли друг напротив друга. Молча. Сосредоточенно. Я, третья, в своем укрытии, боялась сейчас даже скрипнуть ящиком, даже громко вздохнуть, чтобы случайно не отвлечь Макса.

Тип с ножом сделал первый выпад, целя противнику куда-то в область печени. Сорвалось! Макс увернулся и сам, в свою очередь, попытался ударом локтя по кисти выбить нож из руки противника. Тоже без успеха. Ноль-ноль. Еще один выпад, еще одна встречная попытка. Снова разошлись по нулям — ни тот, ни другой не пострадали, но и не выиграли. В третий раз хозяин ножа вздумал совершить обманный маневр, качнувшись вправо, однако Кунце был начеку. Он вовремя сумел поставить блок, однако и сам смог зацепить гада лишь по касательной — ущерба никому никакого.