Имя – Смерть - Анна Малышева

– Значит, тут ее больше не было?

– Да вы поймите, откуда нам это знать? – Это заговорил парень. Он старался говорить спокойно, но голос у него дрожал и срывался. – Мы с женой целый день в институте. Мы тут не сидим целый день, можете вы это понять?! Может, она сюда приходила, когда нас не было дома. Отвяжитесь от нас, Бога ради! Мы только что пришли, мы чай пьем. "

Иван не поверил, что эта парочка может пить чай в такой нервной обстановке, но было ясно – ему не откроют и больше ничего не расскажут. Он вернулся к Дане, огляделся. Обшарил подоконники, нашел кучу старых рецептов, прочитал их и ничего не понял. На всякий случай сунул рецепты в карман. Потом принялся за постель. Тут ему повезло больше.

Едва он откинул подушку, как увидел на простыне маленькую длинную коробочку. Точно такая же была в сумке у Алии. Иван взял коробочку и открыл ее. На потертой фиолетовой обивке в бархатном углублении лежал маленький шприц, а рядом поблескивала игла.

– Еще один баян, – пробормотал Иван. – А всем врала, что с иглы соскочила.

Он вынул шприц и посмотрел его на свет. Там не было жидкости, он был чистый и сухой и блестел, как новенький. Игла тоже сияла чистотой.

На всякий случай он и эту находку сунул в карман.

Больше искать было негде. Он снова закурил, присев к маленькому столику, задумчиво облокотился на него… Столик, как и неделю назад, был покрыт русским цветастым платком, по черному полю шли красные и желтые цветы с зелеными листьями. Иван курил, тыкая сигаретой в пепельницу, насорил пеплом на платок, провел ладонью, чтобы стряхнуть…

Ладонь ощутила какое-то легкое вздутие, незаметное глазу. Иван приподнял платок, взглянул на столешницу. Там, белой стороной вверх, лежало несколько фотографий, сделанных на фотобумаге «Кодак».

Он схватил их, перевернул, расправил веером и поднес к свету…

Первый снимок был точным близнецом того, который ему дала Майгуль. Алия в длинной юбке, сандалиях, с голыми плечами сидит на валуне под солнцем. Он достал свои фотографии, сверил. Несомненно, они были отпечатаны с одного и того же кадра.

Второй снимок изображал Алию в обнимку с каким-то парнем. Парень был в темных очках на коротком приплюснутом носу, коротко стриженный, скуластый. На нем были черная майка и джинсы. Алия была одета в серебристое короткое платье, туфли на квадратных каблуках. Ее длинные волосы свисали на грудь. Снималась парочка, наверное, в каком-то ночном клубе, судя по обстановке. Также это мог быть бар или дискотека. Глаза у Алии на этом снимке были красные, как у кролика. В углу стояла дата: «97-6-18». Восемнадцатое июня девяносто седьмого года. Снимок был сделан летом, когда Алия уже пропала для своих родных и знакомых, когда она была в розыске…

Третий снимок изображал уже не Алию. Там была Дана с солидным мужчиной. Мужчина, развалившись, сидел в глубоком кожаном кресле в углу какого-то офиса. Виднелся угол стола, часть компьютера, окно, закрытое жалюзи. Мужчину было почти не видно из-за Даны, сидевшей у него на коленях. Она обнимала дядьку за шею, прижавшись виском к его голове, как-то странно изогнувшись, и смотрела в объектив своими огромными мертвыми глазами. На этом снимке тоже была дата: «97-8-24». Двадцать четвертое августа.

А вот четвертый, последний снимок был старый, черно-белый, сделанный советским фотоаппаратом.

Здесь опять была Дана, Иван ее сразу узнал. Маленькая, худая девушка в джинсах, с пышной гривой волос, с равнодушными темными глазами. Она стояла на каком-то мосту с чугунными узорными перилами, позади нее маячила река, текущая среди гранитных набережных. Дана глядела серьезно, без улыбки, на плече у нее висела гитара, почти с нее саму ростом.

Девушка придерживала гитару за широкую ленту и смотрела прямо в кадр, без всякого намека на кокетство. На обороте этой фотографии тоже оказалась надпись, сделанная карандашом: «Питер, 81».

Больше под платком ничего не нашлось. Иван собрал фотографии и тоже сунул их в карман. Потом вышел из комнаты, прикрыл дверь и, не попрощавшись с соседями, ушел.

На душе у него стало полегче. Конечно, с этими фотографиями ему было нечего делать. Алия как была недостижимой, так и осталась. Кроме того, теперь эта дрянь сообразила, что он проведал про ее знакомых, и будет прятаться ненадежнее.

«Дана, разумеется, с ней заодно… – размышлял Иван. – Найти бы хоть Дану. Выяснить, кто этот мужик, с которым она снялась. Может, любовник? Или даже муж? Нет, она жила одна. А парень у Алии так себе. Что она в нем нашла? Хотя, может, это кто-то случайный. Проститутка…» Он со злобой вспомнил, как легко она согласилась с ним переспать, как предложила себя Сереге. "Да чего я вообще ее ищу? – задумался он. – Тачку мне и так вернут, к делу меня не привлекают. В сущности, она мне уже не нужна. Работать надо, парень, а не за девчонками бегать.

Ведь еще бы немного – и тебе бы башку отстрелили из-за нее… Кстати, о птичках. Неплохо бы приобрести пистолет. Хотя бы пистоль надо иметь, для начала. А уж потом автомат. На оптику бы разориться, но это уж слишком дорого…"

У него никогда не было ружья с оптическом прицелом, но он не оставлял надежду, что когда-нибудь его приобретет. И тогда уже не бросит свою игрушечку после дела, как Серега. Нет, такую штуку он будет беречь. Да и какой смысл бросать? Тогда все заработки уйдут на одно оружие, если каждый раз такое дорогое покупать…

Иван решил съездить к знакомому торговцу и приобрести себе что-нибудь подходящее. Деньги у него были с собой, адрес он помнил. А вот телефон потерял. Он поехал наобум, не зная, что его там ждет, кого он встретит.

Торговец жил в Мытищах, Ивану пришлось ехать на электричке. Добрался он туда уже часов в девять вечера. Потом долго блуждал по закопченным грязным улицам, по фабричным кварталам, отыскивая нужный дом. Ориентиром служила юридическая консультация, располагавшаяся на первом этаже. Иван наконец нашел знакомую вывеску – как-то Серега взял его с собой, но к торговцу Иван не поднимался.

Теперь ему предстояло самому ломать лед Его могло ждать что угодно, в лучшем случае – вежливый отказ или просто запертая дверь. О худшем ему даже думать не хотелось, именно потому, что он был без оружия.

Иван поднялся на лифте и позвонил. За дверью слышалась приглушенная музыка, потом чьи-то голоса – все это раздавалось из телевизора. Глазок светился. Вскоре глазок в двери потемнел.

– Кто? – спросил его мужской голос.

– Я от Сереги, от Кузнецова.

– От какого Сереги? – переспросили его.

– От Кузнецова, – негромко повторил он, переминаясь с ноги на ногу.

За железной дверью подумали. Потом Иван услышал, как ему отпирают дверь. Отпирали долго, возились с замками, отодвигали задвижку, засовы. Наконец выглянул хозяин – мужчина лет сорока, в теплом спортивном костюме. Он рассматривал Ивана, а Иван рассматривал его лысину.