Квартирный вопрос - Екатерина Риз

Я улыбнулась, налила себе чай и присела за стол.

— Хорошо, не буду.

— Появилась тут одна… мадам. Юрист новый. Вся из себя такая ходит и глазками по сторонам стреляет.

— И что?

— Что? Она ему улыбается: "Борис Владимирович, я так рада с вами познакомиться!", а он довольно ухмыляется. Нет, Жень, вот ты подумай, я рядом стою, а он ей улыбается! Бабник…

— Ты знала, на кого нацелилась. Чего жалуешься?

— Да не жалуюсь я. Возмущаюсь. Бывают же такие наглые особы! — Сонька снова посмотрела на шарфик. — Ужин надо приготовить.

— Утро ведь…

— Я о романтическом ужине.

— А-а…

— Вина купить, приготовить что-нибудь особенное.

— Свечи зажечь, — подсказала я, но Сонька отмахнулась.

— Боря не любит свечи.

— Ну и отлично, мороки меньше. А зачем ты мне всё это говоришь?

— Я же сказала, нужно приготовить что-нибудь особенное. Помнишь, ты как-то гуся запекала? С апельсинами.

Я спрятала понимающую улыбку и серьёзно поинтересовалась:

— Тебе рецепт дать?

Сонька посверлила меня взглядом.

— Издеваешься? Гуся мне сделай.

— Не могу, Сонь. Я же на диете. Ничего не готовлю. Но проконсультировать могу.

— Спасибо. Закажу в ресторане.

— Не обижайся, — попросила я.

Она только рукой махнула, собрала свои подарки и засобиралась, сославшись на работу. Но перед тем, как выйти за дверь, поцеловала меня и сказала:

— Если я спалю кухню, это будет твоя вина.

— Ничего. Я однажды спалила, зато готовить научилась. Вдруг и с тобой сработает?

— Не любишь ты меня.

Я рассмеялась и подтолкнула её за порог.

— Иди уже.

На следующий день явился Димка. С видом победителя прошёл в гостиную, бросил портфель на кресло и раскинул руки в стороны.

— Скажи, что ты меня любишь!

Я задумчиво хмыкнула и спокойно прошла мимо него на кухню.

— Не скажу. Но почему ты выглядишь таким довольным — мне интересно.

Димка понаблюдал за мной минуту, потом подошёл поближе, но когда понял, что я ему на шею бросаться не собираюсь, отошёл и присел на высокий табурет.

— Ева, ты изменилась.

— Ты понял это за две минуты?

— Я про внешние изменения, другие оценить пока не успел. Выглядишь потрясающе.

— Правда?

Он кивнул.

— Не ожидал. Честно.

Я повернулась к нему и встретила его взгляд. Хотела проверить свою реакцию. Надеялась, что за два месяца сомнения в душе немного улеглись и рядом с Димкой я смогу что-то почувствовать. Думала, вдруг увижу его и пойму, что по-настоящему соскучилась, что накроет прошлое чувство, хоть уже и не такое острое, но пока ничего не происходило. Димка сидел, красиво откинувшись на спинку, поза была немного вызывающая, но в то же время заявляла о его уверенности в себе. Дорогой костюм, белоснежная рубашка, галстук, живописно сбитый немного набок, и красивое мужественное лицо с правильными чертами. Но самое главное взгляд — тёплый, проникновенный, с насмешливой искоркой. Он всем своим видом, словно старался мне сказать — ну куда ты денешься от меня, дурочка?

Полгода назад бы мне такой подарок. Я бы, наверное, не отказалась.

Да что там наверное? Точно бы не отказалась. А сейчас от этих мыслей даже страшно.

— И чего же ты не ожидал? Что я могу выглядеть потрясающе?

Я заметила, как он растерялся, не ждал провокационных вопросов в ответ на комплимент. И далеко не сразу нашёлся, что ответить. Замялся, потом принялся оправдываться, что уж было совсем ни к чему.

— Я имел в виду, что не ожидал, что отпуск так благотворно на тебя повлияет.

— Ясно. Дим, ты чаю хочешь? Просто у меня кроме чая нет ничего.

— И пирогов нет?

— Не смейся.

— Не хочу я ничего. Лучше расскажи, чем ты занималась два месяца на чужбине.

— Отдыхала. Столько интересного увидела… Я довольна поездкой.

— А вдохновение?..

Я с улыбкой кивнула.

— Присутствует.

— Просто замечательно. Это очень кстати. — Он едва ли руки не потёр в предвкушении. — Почему ты меня ни о чём не спрашиваешь? Тебе не интересно?

— Я спрашиваю, — послушно проговорила я. — Что у нас нового?

— Ничего особенного. Если только твоя выставка… Персональная, в Москве.

Я нахмурилась.

— Кому ты продал душу?

— Таких крайних мер не потребовалось, — рассмеялся он. — Я же всегда тебе говорил, что нужно только чуточку везения и побольше уверенности в себе. Как только всё это сошлось, — бах! — и мы в выигрыше.

Я с трудом сглотнула.

— Дядя? — глухо поинтересовалась я. — Дима, мы же говорили об этом, я не хочу, чтобы он…

— Успокойся. Борис Владимирович, конечно, тоже поучаствовал, как он мог в стороне остаться, но в остальном моя заслуга. Я спонсора нашёл, милая. Вот так-то.

— Какого ещё спонсора?

— Ну, какая тебе разница?

— Есть разница, ты же знаешь.

— Богатый человек, ценитель живописи, поддерживает молодые таланты. А ты у нас молодая, да к тому же талант. Прекрасно подходишь. А ты везде ищешь подвох. Не надо. У него своя галерея в столице и он готов организовать тебе персональную выставку. Просто ему нравятся твои картины. Он купил две.

— Какие?

— "Улыбку" и пионы.

— Пионы?

Димка безразлично пожал плечами.

— Повесит в столовой. Красиво.

— Да, красиво… — эхом повторила я за ним.

А Калинин поднялся и подошёл ко мне.

— Только не грусти, я тебя прошу. Не время впадать в меланхолию и подозрительность. У тебя сейчас каждая минута на счету. Через неделю выставка здесь, уже реклама идёт, а в феврале в Москве.

— Так быстро?

— Не быстро, Ева. Просто ты два месяца путешествовала, как ты это называешь. А я работал.

Я прислонилась плечом к стене и, опустив голову, согласилась.

— Хорошо, Дима.

— Ева, мы же мечтали об этом.

— Мечтали, — еле слышно проговорила я.

— Ты ведь об этом помнишь? Не забыла?

— Я не забыла, просто кое-что изменилось.

— Что?

— Раньше я мечтала о признании, а сейчас… Я просто хочу заниматься любимым делом. А всё остальное потом.

Димка склонил ко мне голову.

— Вот и занимайся. А я буду заниматься всем остальным. — Он улыбнулся. — Для этого я тебе и нужен — решать твои проблемы.

Я подняла на него глаза и вдруг поняла, что Калинин стоит слишком близко ко мне. Уже притиснул меня к стене, наклоняется ко мне, а в глазах искорки пляшут. И не надо долго мучиться, чтобы понять, к чему он ведёт.

Я судорожно втянула в себя воздух и нырнула под Димкину руку. Отошла от него и постаралась придать себе безразличный вид. Правда, раньше мне этот фокус никогда не удавался. Сдула со лба чёлку, поправила воротник блузки, а когда обернулась к Калинину, посоветовала себе не замечать его снисходительную улыбку.