Талейран - Сергей Нечаев

В ходе разговора Людовик XVIII продемонстрировал свою признательность Талейрану за его деятельность.

— Меня восхищает, — сказал король, — ваше влияние на все, что произошло во Франции. И как вам в свое время удалось свергнуть Директорию, а совсем недавно — колоссальную мощь Бонапарта?

— Мой Бог, сир, — ответил ему Талейран, — я ничего не сделал для этого.

Он прекрасно понимал, что слова — это одно, а вот мысли Людовика XVIII были совсем другими. А посему он позволил себе добавить:

— Видимо, что-то необъяснимое находится во мне, и это приносит несчастье всем правительствам, которые начинают мной пренебрегать.

После этих слов щека Людовика XVIII нервно дернулась, а Талейран как ни в чем не бывало продолжил давать королю подробный отчет о положении дел в Париже и во Франции в целом. Этот первый их разговор, по слова самого Талейрана, «был очень продолжителен».

В «Мемуарах» Талейран написал: «Я доставил удовольствие своему дяде, архиепископу Реймсскому, передав ему любезные слова короля относительно нашей семьи. В тот же вечер я повторил их находившемуся в Компьене русскому императору, который с большим интересом спросил меня, остался ли я доволен королем. Это его подлинное выражение. Я не имел слабости сообщить начало этого разговора другим лицам. Я дал королю подробный отчет о положении, в котором он найдет дела»[429].

Следует отметить, что Людовик XVIII (а в свое время граф Прованский) покинул Францию в 1791 году. В 1793 году, после казни своего брата Людовика XVI, он объявил себя регентом королевства, а после объявления о гибели малолетнего сына Людовика XVI эмигранты провозгласили его своим королем. В 1796 году он перебрался из Италии, ставшей республикой, в Пруссию, затем — в Варшаву, а затем — в Англию. В Англии его деятельность ограничивалась изданиями манифестов, но он даже и не мечтал о восхождении на французский трон. Во всяком случае, в отличие от своего более энергичного брата, он ничего для этого не делал.

23 апреля Людовик прибыл в Дувр, а на следующий день, после 23 лет отсутствия, он высадился на французской земле в Кале и стал ждать решения своей судьбы.

3 мая под колокольный звон и пушечный салют Людовик XVIII совершил торжественный въезд в Париж, а 13 мая шестидесятилетний Талейран, переставший быть главой временного правительства по причине прекращения его деятельности, был назначен им министром иностранных дел.

По мнению историка Фридриха Кристофа Шлоссера, «Талейран был в министерстве единственным человеком, знавшим и правильно понимавшим время»[430].

Подобную характеристику следует понимать так: Людовику XVIII был необходим человек опытный и не витающий в облаках. Как отмечает Луи Бастид, «несмотря на недостаток симпатии к Талейрану, он оказался почти перед необходимостью доверить ему портфель министра иностранных дел, который мог быть передан только в руки человека с большим опытом ведения дипломатических дел и привычного договариваться с иностранными дворами»[431].

А еще Талейран правильно понимал самого Людовика XVIII. Он видел, что тот находится в состоянии некоей эгоистической эйфории, но при этом он «был единственным человеком, предостерегавшим короля от обольщений, которыми обманывали его люди, окружавшие Бурбонов»[432].

Короче говоря, Талейран и Людовик XVIII оказались на данный момент нужны друг другу. Но до этого происходил еще целый ряд событий, не рассказать о которых нельзя. Дело в том, что для выполнения самых деликатных поручений у Талейрана были свои «надежные люди», пользовавшиеся его полным доверием. Прежде всего это были дядя и племянник Дальберги. Дядю звали Карл Теодор фон Дальберг, племянника — Эммерих фон Дальберг. Оба они происходили из старинного немецкого дворянского рода и были очень и очень богаты.

Старшему из них, бывшему священнику, в 1814 году было уже под семьдесят. Он был человеком весьма прогрессивных взглядов, слыл философом и водил знакомство с Гете и Шиллером. А еще он входил в одну из влиятельнейших масонских лож Баварии, через которую, собственно, и познакомился с Талейраном, с которым у него тут же обнаружилось, как говорится, «единство взглядов по ряду вопросов». После революции Карл Теодор фон Дальберг вступил в ряды яростных ее противников и перебрался в Австрию, а с 1803 года он начал сотрудничать с Наполеоном и даже удостоился чести быть приглашенным на его коронацию.

Младшему из баронов Дальбергов в 1814 году было чуть больше сорока. В годы империи он представлял в Париже Баденское герцогство, слыл личным другом Талейрана, снабжал последнего конфиденциальной информацией и был замешан практически во всех его самых деликатных делах.

Ни дядя, ни племянник не питали к Наполеону, несмотря на все то, что тот для них сделал, ни малейшей симпатии. В 1802 году они оказались замешаны в роялистский заговор против узурпатора (тогда Наполеон был еще Первым консулом), и Талейран был прекрасно осведомлен об этом, а в 1814 году имели самое непосредственное отношение к так называемому «делу графа де Мобрёя». Кстати сказать, Дальберг-младший в 1814 году, как всем казалось, бог весть за какие заслуги оказался в составе временного правительства Талейрана и способствовал приходу к власти во Франции Бурбонов. Бог весть за какие заслуги? Но так могли рассуждать только непосвященные: случайных людей в ближайшем окружении Талейрана не было и быть не могло.

Помимо Дальбергов у Талейрана был еще один супернадежный человек — его личный помощник Антуан Атанас Ру де Лабори. Этого Ру де Лабори биограф Талейрана Жан Орьё характеризует так: «Он знал всё и мог сделать всё в любое время дня и ночи»[433].

Этот «человек, который мог сделать всё», якобы и был использован Талейраном для организации покушения на самого Наполеона.

Во всяком случае, головорез-роялист граф Мари Арман де Герри-Мобрёй, отданный в 1814 году под суд за бандитизм, утверждал, что именно Ру де Лабори предлагал ему убить императора.

По своим политическим взглядам граф де Герри-Мобрёй, маркиз д’Орво, был убежденным роялистом. Его отец и еще человек пятнадцать — двадцать членов его семьи в свое время погибли во время гражданской войны в Вандее. Наполеона он ненавидел лютой ненавистью, а во время вступления союзных войск в Париж он отличился тем, что гарцевал на своей лошади с орденом Почетного легиона, привязанным к ее хвосту.

Помимо всего прочего, граф де Герри-Мобрёй находился в приятельских отношениях с бывшим адвокатом Ру де Лабори, который в скором времени получил пост генерального секретаря созданного Талейраном временного правительства. Можно сказать, что они были близкими друзьями и виделись практически ежедневно.