Безмолвная. Книга 3 - Константин Лёр

Выбор впечатляет. Тут тебе и классический уход за волосами, состоящий из пары десятков подпунктов, и всевозможные процедуры по уходу за телом, включая «глубокие косметологические процедуры» — что это такое уточнять не тянет, хоть и подтачивает любопытство. И на каждый пункт свой прайс.

Пролистываю буклет до конца, после чего тыкаю в пункт «стрижка» — ну не тянет меня на эксперименты… Хотя… не знаю, по какому наитию, мой палец перемещается на пункт «окрашивание». Была не была!

— Я приглашу мастера, — кивком подтвердив выбор, уведомляет меня администраторша и скрывается за дверью, ведущей в соседний зал. А я остаюсь гадать, какова будет реакция ЁнСо на закидон приёмыша. Картина вырисовывалась мрачная, особенно, додумайся та спросить, когда это Лира успела посетить цирюльника. Придётся выкручиваться.

Спустя полтора часа выхожу из салона другим человеком. Больше морально, чем физически. Всё-таки, свои волосы — это не парик — на голове не ощущаются как инородный предмет. Насыщенный цвет воронова крыла, выбранный из предлагаемых красок, совершенно преображает внешний вид Лиры. Не скажу, что становится лучше, всё-таки, естественные цвета органичнее смотрятся с почти белой кожей, но, во всяком случае, мне больше не придётся отсвечивать нетипичным хаиром среди черноголовых туземцев. И про парик можно забыть. Кроме того, мне привели в порядок «бардак», по выражению мастера, вызванный давешней стрижкой налысо.

При виде Лиры Манхи выпадает в осадок. Открыв рот от удивления, она плюхается на скамейку, а стоявшая рядом с ней МиСу — её школьная подруга — застывает в изумлении.

— Ты обалдела⁈ — наконец, молвит Манхи. Криво улыбаюсь в ответ и принимаю объятия МиСу.

— Лира, аньон! — радостно произносит она, отлипнув. На мой взгляд, слишком быстро. — А круто смотрится, тебе очень идёт!

— Тебя хальмони убьёт! — продолжает наводить панику соседка. А то я не знаю! Для этого у меня заранее заготовлен ответ.

[Ты скажешь ей, что мы вместе зашли в парикмахерскую после уроков?]

— Я тебя ещё за прошлый раз не простила, а ты снова врать предлагаешь? Ты меня в могилу сведёшь, — отвечает недовольная Манхи.

— Да ладно тебе, Мани. Ты вчера превосходно соврала учителю насчёт уроков, — встревает в разговор МиСу.

— Но я не специально! — возмущается разоблачённая.

— Ага, под действием обстоятельств непреодолимой силы, — хихикает её подружка, явно повторив где-то услышанную фразу. — С недавних пор, Мани, тебя, как будто, подменили. То ответить забываешь, то поздороваться с учителем.

— Ничего подобного, я всё та же девочка! — надувает щёки обвиняемая.

— Это Лира на тебя влияет, — достаётся и мне на орехи. — Лира, прекращай портить мне подругу, иначе я тебя поколочу!

Девчонка поднимает сжатый кулак и трясёт им в воздухе.

— Поняла?

«А как насчёт недавнего подзуживания?», — ухмыляюсь я в ответ. Конечно, тон МиСу шутливый, но зерно истины в её словах имеется: я, определённо, плохо влияю на свою соседку. Только, кажется мне, ей это на пользу. Нельзя оставаться наивным и кристально честным в мире, где главенствуют деньги, положение и статус — сожрут с потрохами.

Нашу содержательную беседу прерывает подъехавший ДжэСон. Прощаемся с МиСу — ей в другую сторону — и грузимся в машину.

— Папа, ты скажешь хальмони, что мы заехали в парикмахерскую после школы? — произносит Манхи, едва устроив зад на сиденье. За что тут же получает от меня уважительное, мысленное «О!». Не такая уж она и безвольная корова, какой казалась в начале.

— А нам надо? — весело отвечает ДжэСон. Он поворачивает голову к заднему ряду, подозрительно рассматривает мои волосы… — Надо, — констатирует после паузы. — Предлагаю заехать в пельменную, там переждать.

— Ты лучший папочка на свете! — высказывает общую мысль Манхи, обнимая отца за шею и смачно чмокая его в висок.

Поспорить с этим сложно, тем более, если в пельменную. Местные пельмени сильно отличаются от тех, что я привык есть в своём мире. Сибирские — из трёх сортов мяса как вершина кулинарной находчивости? Ага, счаз! В Корее приготовление пельменей возвели в абсолют. Мясо, рыба, овощи… — здесь привыкли комбинировать начинки на любой, самый изощрённый вкус. Острые, пряные и пресные, кислые и сладкие — они заставят ваши рецепторы звенеть от экзальтического наслаждения… И не стоит даже заикаться о полуфабрикатах — засмеют!

Так что, я радостно поддакиваю Манхи частыми кивками, поймав вопросительный взгляд её отца. Вкусно поесть — это я завсегда с радостью. А если ещё и на халяву — поклянусь в вечной любви. Как Попандопуло из той оперетты.

Набитое пузо, к сожалению, не даёт индульгенцию перед ЁнСо. Встречает она нас при полном параде: в рабочей одежде и с секатором наперевес — явно собиралась в поле. Завидев, слегка задержавшуюся, троицу в прекрасном расположении духа, её лицо мрачнеет. Пожилая женщина молча дожидается, когда дистанция между нами сократится до возможности говорить спокойным голосом, и произносит:

— ЛиРа, подойди ко мне.

— Хальмони, я отвёз девочек в парикмахерскую… — пытается сгладить момент и принять удар на себя, почуявший неладное, ДжэСон, но ЁнСо на него даже не смотрит — всё её внимание приковано к Лире. Послушно подхожу, чтобы тут же быть схваченным за волосы, — «Не иначе, семейное», — морщинисто-пятнистой рукой.

— Что тебе не понятно в слове: «наказана»⁈ Это значит, никаких незапланированных парикмахерских и прочих развлечений! НИ-КА-КИХ! — для большей ясности, повторяет женщина по слогам и крепче сжимает пальцы — словно намереваясь выдернуть клок побольше. — А эту гадость ты немедленно смоешь, или будешь острижена налысо! Понятно? У тебя полчаса на всё.

Ледяной тон старухи, приправленный нотками ярости, не оставляет сомнений в её намерениях — побреет и не поморщится. Но и я не собираюсь изображать покорность и давить слезу. Этого не удалось добиться ЁнХо — обломится и его мамочке. Спокойно стою, за руки хальмони не хватаю. Смотрю ей в глаза. Очень надеюсь, что мой взгляд характернее тысячи слов говорит, куда она себе может засунуть свои угрозы.

— Манхи, принеси ножницы, — сложив два и два в уме, обращается ЁнСо к застывшей в ужасе девчонке. — Кажется, слов ты не понимаешь.

— Лира ни в чём не виновата! — сквозь набегающие слёзы выпаливает соседка. Сейчас, она являет собой наглядную демонстрацию «внутренних демонов, разрывающих на части», и Манхи выигрывает эту борьбу. Пожалуй, главную в её жизни.

ЁнСо бунт на корабле приходится не по нраву.

— Я с тобой позже разберусь, — шипит она на бунтарку и поднимает к моей голове секатор, блеснувший острыми лезвиями на солнце. — А ты будешь знать, как ослушиваться старших.

Конец семнадцатой главы.

Глава 18

Косон,