Недотрога для темного дракона (СИ) - Алина Панфилова

кажутся неподъёмными, но я заставляю себя открыть глаза. Сначала всё расплывается, но постепенно картинка обретает чёткость. Я лежу в полутёмном помещении, освёщенном лишь тусклым светом лампы, свисающей с потолка. Стены из серого камня покрыты пятнами плесени и влаги.

Вижу перед собой две пары крепких ног, обутых в дорогие сапоги с металлическими вставками, и осторожно поднимаю глаза выше:

— С пробуждением, мисс Россо.

Грубый, низкий голос насквозь пропитан презрением. Черты лица того, кто стоит ближе, расплываются, но я вижу короткий ёжик седых волос и выдающийся нос с отчётливой горбинкой.

— Вы… Вы… — лёгкие с трудом впускают воздух, и каждое слово требует нечеловеческих усилий. Пытаюсь опереться ладонями об пол, чтобы принять устойчивое положение, но они скользят по склизкой поверхности, и меня передёргивает от отвращения.

— Выйди, — коротко приказывает мужчина, и тот второй, чьего лица я не вижу, послушно покидает нас, накинув на дверь мерцающую сетку багровых и фиолетовых цветов.

Мы остаёмся одни.

Сжалившись, седой мерзавец вскидывает руку, будто стряхивает с плеча букашку. Меня подбрасывает в воздух, и я оказываюсь на ногах, вдавленная в стену с такой силой, что затылок едва не трещит, столкнувшись с каменной кладкой.

— Значит, вот какая ты, истинная Дэриана Уорда, — кривится мужчина, морща большой, не по размеру нос. Бледные, почти до синевы крылья трепещут, с шумом втягивая воздух.

Пользуюсь моментом, чтобы рассмотреть, и благоразумно прикусываю язык. Интуиция подсказывает, что это не просто опасный тип. Такой, как он способен на самое подлое и безжалостное коварство.

Бледное лицо всё ещё сохраняет остатки былой красоты, которую портит лишь крупный нос. Глубокие морщины на лбу выдают почтенный возраст. Мёртвый, застывший взгляд, неприязненно поджатые губы, высокие скулы. Несмотря на внешнюю худобу, каждое движение, каждый жест напитан мощной, подавляющей силой, и я сразу понимаю, кто передо мной.

— Вы… Вы саэр Вальенте? — голос будто сам не свой. Такой же бесцветный, как и моё будущее.

Молчит.

Не отрицает, но и не спешит представиться. Я ему не ровня, так зачем передо мной распинаться?

Страх ядовитой змеёй ползёт по позвоночнику. Впитывается в кожу и отравляет кровь. Гонит по венам кислоту, сжигающую все надежды на спасение.

Сомневаюсь, что меня отсюда вообще когда-нибудь выпустят.

— Говорить будешь только с моего разрешения, — цедит сквозь зубы отец Флоранс. — Ты ведь хочешь покинуть эти стены относительно целой и невредимой?

«Не ведись на провокацию, — упрашивает внутренний голос. — Он нарочно запугивает тебя. Раз оставил в живых, значит, явно что-то хочет?»

Стискиваю зубы так, что они едва не крошатся. Поджимаю губы, всем видом показывая, что не собираюсь отвечать на его вопросы.

А он, вместо того, чтобы разозлиться, лишь запрокидывает голову вверх и заходится в приступе жуткого, каркающего хохота.

— Смотрю, Дэриан тебя выдрессировал, — делает вид, будто утирает с глаз невидимые слезинки. — Хорошая девочка. Разрешаю ответить.

— Хочу, — честно отвечаю, пытаясь выдержать его пронизывающий душу взгляд. Ноги подкашиваются и ощущаются ватными, но магия дракона не позволяет мне упасть.

— Тогда слушай меня внимательно, дважды не повторяю.

Делает паузу, прохаживаясь передо мной взад-вперёд. От одного угла помещения до другого. Против воли считаю его шаги — десять в одну сторону, а в другую — двенадцать.

— До меня дошли слухи вашего конфликта с моей дочерью.

Значит, он точно отец Флоранс. Глава Тайной Канцелярии. Лорд-Протектор.

Но боги, они совсем друг на друга непохожи. Да и он выглядит слишком старым даже для дракона. Скорее, ей в деды годится.

— Флоранс — безмозглая дура, — ошарашивает меня признанием. А у меня все возможные слова застревают в горле.

Как можно так отзываться о собственном ребёнке?

— Но и она может быть полезна. Раз ума не хватило влюбить в себя наследного принца, так хоть подпортила жизнь Дэриану Уорду.

Чего?

Глаза распахиваются против воли, и уголки жёстких губ саэра Вальенте трогает леденящая кровь улыбка. Наверное, так улыбается палач, когда видит свою жертву на эшафоте.

— Я не стану скрывать от тебя, что моя дочь использовала Майлу, а когда девчонка стала бесполезной, попыталась от неё избавиться. А ты помешала ей выкинуть мусор в выгребную яму. И да, это Флоранс украла реликвию из кабинета Уорда, но когда попыталась спрятать — ты её застала, и ей пришлось воспользоваться даром иллюзии.

Едва не вскрикиваю, но вовремя кусаю губы. Нельзя перебивать, вдруг услышу нечто важное, и если мне каким-то чудом удастся сбежать…

— Я начал подозревать неладное, когда она попросила меня о помощи. Пошёл навстречу, разузнал о твоей семье. Точнее, о том, что от неё осталось. Использовать сестру было отличным вариантом. Ещё одна иллюзия, и ты уверилась, что это сделала Майла. Должна была сбежать и забыть про артефакт, но ты осталась! И я грешным делом подумал, что ты не просто так трёшься с наследником престола. Его отец всё ещё лелеет надежду, что найдёт Истинную пару своему наследному отродью и наотрез отказался от их помолвки с Флоранс. А тут оказалось всё куда приятнее.

Улыбка превращается в гримасу, и внутренности покрываются прочной ледяной коркой, царапающей до крови.

— Используя тебя, я избавлюсь от Дэриана Уорда. А ты вернёшься в Алгард и забудешь обо всём, что здесь случилось. Не переживай, я подправлю твою память, и нежная девичья совесть окажется чистой. По рукам?

Он протягивает ко мне узкую ладонь с длинными узловатыми пальцами и терпеливо ждёт.

Прижимаю обе руки к стене, и пальцы сводит от леденящей влаги.

— Что от меня потребуется? — спрашиваю, хотя уже знаю верный ответ.

И я не ошибаюсь.

— Напиши признание о том, что Дэриан Уорд использовал тебя, чтобы выкрасть артефакт, отданный академии на хранение, и воспользоваться им для свержения действующей власти. Ректор Уорд отправится на эшафот, а ты будешь до конца дней жить в сытости и достатке, обеспечив будущее своей Ханне. Даю сутки на размышление, но если надумаешь раньше — позови меня через охрану.

Глава 59

Дэриан Уорд

Поистине дерьмовое утро.

Просыпаюсь ещё до рассвета в холодном поту, с давящей тяжестью на сердце.

Что-то не так.

И причина моей тревоги в ней.

В Николь.

Зверь нервничает, царапает когтями внутренности, жалобно скулит и просится наружу.

«Что с ней?» — формирую мысленный вопрос и тут же получаю на него ответ:

«Не чувствую.»

Демоны!

Вскакиваю с кровати и, наскоро умывшись, торопливо собираюсь в академию. Мысли о моей девочке не покидают меня ни на секунду. Иначе я её уже не воспринимаю.

Моя.

Сильная, восхитительно смелая, чудесная Истинная.

Никому не позволю причинить ей зла и