Сабрина - Барбара Делински

Дерек оперся затылком о ствол дерева и прикрыл глаза.

— Нет никакого смысла ворошить прошлое.

— Но ты ведь это делаешь?

— У меня нет выбора. О чем еще думать ночью в камере?

— Может быть, если бы ты поделился своими мыслями…

Он покачал головой.

— Ты мне не доверяешь?

— Конечно, доверяю, — пробормотал Дерек. Он открыл глаза и посмотрел на нее. — Но если бы ты только знала, Сабрина, как достают меня эти мысли. Я сотни раз прокручивал в голове все факты, рассматривал их то под одним углом, то под другим…

— Сделай это еще раз, Дерек. Ради меня. Вдруг в твои суждения вкралась ошибка и мне удастся ее подметить?

Признаться, Дерек не знал точно, почему он все-таки решил обо всем ей рассказать. Возможно, по той причине, ему было необходимо поделиться с кем-нибудь своими мыслями и выслушать нелицеприятное мнение другого человека. Но скорее всего ему было важно знать мнение Сабрины, и другие люди были здесь совершенно ни при чем.

— Я работал над репортажем для очередной передачи, в ней должна была идти речь о том, насколько недостоверными бывают порой показания свидетелей. Я рассматривал три случая из судебной практики, когда людей сначала осудили, а потом выпустили на свободу. И все потому, что свидетели изменили свои показания. Мне нужно было какое-нибудь свеженькое дело, чтобы придать материалу необходимую остроту. Я стал изучать досье одного парня из Массачусетса, которому дали большой срок за вооруженное ограбление. Надо сказать, человек этот нисколько не походил на грабителя. Он был темнокожим, но имел диплом инженера, другими словами, был типичным служащим. И потом — у него не было никакого мотива. Его приговор, по преимуществу, основывался на показаниях трех свидетелей. На процессе защита всячески пыталась продемонстрировать недоверие к показаниям этих свиидетелей. Мало того, что, когда происходил грабеж, стояла темная ночь, но и сами свидетели объявились только через несколько месяцев после того, как преступление было совершено. Более того, у двух свидетелей имелись судимости, а третий находился под подпиской о невыезде и дожидался суда.

— Похоже, этих людей принудили давать показания, — предположила Сабрина. — На них оказывали давление, да?

— Мне пришла в голову та же мысль. К примеру, ожидавший суда человек проходил по обвинению в воровстве, ему грозил большой срок. Когда я опрашивал людей, имевших отношение к этому процессу, они в один голос утверждали, что и двое других свидетелей тоже имели на душе немало грехов и против них в любой момент могло быть заведено уголовное дело. Тем не менее после того, как они дали показания, органы правосудия неожиданно потеряли к ним всякий интерес.

— Но кто мог стоять за всем этим? Полиция?

— Скорее всего амбициозный окружной прокурор, желавший любой ценой разоблачить хотя бы одного из грабителей, поскольку вооруженные ограбления случались в этой местности буквально на каждом шагу.

— А тот загадочный телефонный звонок, который раздался у тебя дома? Как он вписывается в эту схему?

— Ограбление, о котором мы говорим, произошло в небольшом городке в юго-западной части штата. Поскольку я побывал в этом городе, разговаривал с его жителями и это транслировалось по телевидению, ничего удивительного не было в том, что мне позвонили. Звонивший утверждал, что в тот день, когда преступление совершилось, он видел двух свидетелей на мысе Кейп-Код — то есть совсем в другом месте. Он утверждал, что может это доказать. У него якобы имелись листки, на которых так называемые свидетели, играя в покер, записывали очки, а также счета из мотеля, где они проживали. Он просил, чтобы я приехал побыстрее, потому что, по его словам, жена была недовольна тем, что он ввязался в это дело, и угрожала эти бумаги сжечь.

Дерек посмотрел на Сабрину.

— Такое объяснение выглядело вполне правдоподобно, и я поехал. — Его губы скривились в горькой усмешке. — То есть поступил, как последний идиот. К тому же поехал один — считал, что этот парень из предосторожности вряд ли согласится сниматься, поэтому оператора с собой не взял. Не взял и продюсера. Не хотел будить его среди ночи. — В голосе Дерека промелькнуло запоздалое сожаление. — Если бы я только захватил с собой кого-нибудь, все могло быть иначе. Тогда у меня был бы свидетель. Даже если бы я просто позвонил кому-нибудь и рассказал об этой ситуации, у меня была бы зацепка, на которой можно было выбить защиту.

Сабрина, не перебивая, внимательно слушала его.

— Итак, я поехал один по ночному Нью-Йорку и довольно быстро добрался до условленного места, которое назвал звонивший. Это была автомобильная стоянка за многоквартирным домом. Там было темно и пусто — стоял лишь один «Катлэсс», короче, все было, как он сказал. Я припарковался, вылез из машины и стал ждать. Дверца «Катлэсса» распахнулась, и из машины вышел человек. В тот момент мы с ним находились на расстоянии примерно тридцати футов друг от друга. Я окликнул его — по телефону он сказал мне, что его фамилия Уэлш. Он тоже назвал меня по имени, после чего мы двинулись друг другу встречу.

У Сабрины расширились глаза, а ее рука, лежавшая у Дерека на шее, стала тяжелой, как будто налилась свинцом.

— Когда ты увидел у него пистолет?

— Я его не видел. Было слишком темно. Но когда расстояние между нами сократилось до десяти футов, мне показалось подозрительным, что он как-то странно держал руки. — Дерек не двигался. Все его тело словно окаменело. Он снова весь был там — на парковочной площадке, заново переживая случившееся. — Я так и не увидел пистолета. Я догадался о его существовании благодаря какому-то странному озарению свыше. Если хочешь, интуитивно. На долю секунды оружие предстало перед моим мысленным взором. — Он вопросительно посмотрел на Сабрину. — Я понятно говорю?

— Я в состоянии себе это представить.

— А вот прокурор так и не смог. — В глазах Дерека промелькнуло отчаяние. — Он спросил меня, почему я в ту минуту подумал именно о пистолете, а, к примеру, не о папке с бумагами, которые этот парень должен был мне передать.

— Но какое это имело отношение к делу?

— Я утверждал, что явился на встречу, не имея ни малейшего представления о том, что меня могут ждать неприятности. Прокурор же говорил, что я догадывался об опасности. В противном случае, заявил он, мне бы и в голову не пришло, что у этого человека может быть пистолет.

— Должно быть, он приравнивает невиновность к глупости, — сухо заметила Сабрина. — Стояла глубокая ночь. Ты был один и без оружия. Только дураку не пришло бы в голову, что дело, возможно, нечисто.