Бордель: Призови мою боль (СИ) - "Lion_official"

Одним ловким движением, рассчитывая наперёд, сколько шагов до кладовой, восьмилетний ребёнок решительно помчался прочь. Крупная рука быстро дёрнулась вперёд и успела повалить на пол. Это даже не похоже на захват, это толчок. Он чувствовал, чего достаточно, чтобы остановить её. Тереза упала лицом в уже древний ковёр.

- Следом за нарушением правил идёт наказание, малышка-Тереза… - прохрипел сзади. Двумя пальцами он вытащил изо рта сигарету, сделал ещё раз затяжку, глядя на оранжевый огонёк тлеющего кончика. Нагнулся вперёд и, схватив дочь за щиколотку, потащил на себя.

- Пап, не надо! - заплакала, - Я больше так не буду!

- Я верю, что ты так больше не будешь. Но наказание есть наказание… - он поднял поближе её ногу, заставляя встать на руки. Кровь прилила к голове.

- Пап… - слёзы катились на брови, на лоб и терялись в блестящих темных волосах, - Пап.

Наметив невидимую точку на пятке, отец вдавил сигарету. Дочь заверещала, внимая всю жестокость этого мира. Чайник свистел на плите. Ей восемь.

***

- Только что была у Миранды, она просила твои эскизы. - Меган вырвала Терезу из калейдоскопа собственного прошлого.

Она правда старалась впасть в эту эйфорию от работы, когда идеи захлёстывают, когда что-то гениальное, кажется, вот-вот выйдет из тебя, словно ребёнок, как бы паршиво это не звучало. Но вместо этого Тереза опустошённо сидела и всего лишь делала вид, что занята чем-то важным. Иногда она металась от воспоминаний к тому конфликту, что произошёл утром, что вспыхнул и вчера. Мрачная туча сгущалась над её головой, холодный моросящий дождь перерастал в целую бурю. Бурю в её голове.

- Да, сейчас отнесу. - Суховато отозвалась на просьбу коллеги и начала искать папку, которую успела приготовить ещё в пятницу, перед выходными.

Заполнена она свежими эскизами, которые каждый раз собирались с сотрудников, с кем-то начинали активно работать, а кого-то отправляли на прошлую каторгу. Сидишь и готовишь материал уже по готовым эскизам будущих шедевров. Иногда Тереза глядела на все эти рисунки, на выбор материала, на покрой и прочие детали и чувствовала, что не может представить подобное. Не видела она так, как видели остальные. Вместо, например, каких-нибудь классических юбок, она хотела видеть на девушках брюки. Строгие. Или бежевые.

Войдя в просторный белый кабинет главы офиса в Лос-Анджелеса, Тереза как обычно встретила макушку. Женщина глубоко повесила голову, изучая что-то перед собой. Метавшись от мысли, надо ли прервать, Тереза вскоре увидела пару тёмно-голубых глаз.

- Привет, - вытянулась рука за единственной интересовавшей вещью, - Переделала то, что я просила?

- Да, но мне всё-таки кажется, что у платья стоит оставить открытую часть на ноге. Вырезы всегда смотрятся неплохо, - как ученик на первых шагах в обучении, Гарднер встала напротив своего мини-начальника, убрав руки назад.

Она листала всё очень быстро, казалось, даже не останавливается на чёртовых эскизах. Столько работы и усилий! Хоть бы пять секунд уделила.

- Тереза, - вскоре женщина захлопнула папку и подняла сапфировые глаза, - Проблема в том, что этот материал до сих пор сырой. А время, которое ты потратишь на доработку, будет стоить актуальности. Мода движется быстро.

- То есть это можно просто выбросить? - в голосе даже намёка нет на страх или непонимание, уже всё перерастало в негодование. Который это по счёту отказ? Ох, она сбилась уже.

- Почему сразу выбрасывать? - уклончиво, научившись с годами, ответила начальница, - Надо приложить больше усилий и, например, работать над одним эскизом, но зато основательно и сконцентрировано. Шедевры иногда просят времени, так дай это время.

Раньше все подобные слова вызывали вдохновение, открывалось второе дыхание, сейчас же - это заезженно. Тереза развернулась на своих восьмисантиметровых каблуках и вышла.

Нервы сдавали. Она тратила время, казалось, впустую, как и говорил Гарри, начиная проигрышный спор за спором. Теперь ей не виделось всё таким абсурдным в его словах.

Сидя на своём рабочем месте, Тереза оглядела всех вокруг. Каждый работал в поте лица, кто-то определённо талантливее её или усерднее, или успешнее. У них идеи другие, которые возможно подойдут искателям в компании. А что она?Потянулась к папке и сама, но уже медленнее, пролистала, уделив внимание каждому эскизу. Со стопроцентной объективностью не взглянешь сразу, но ей, правда, нравилось то, что сделано, что нарисовано. Алессандро тоже по вкусу.

***

День подошёл к концу. Понемногу работники покидали свои места, выключали компьютеры. Меган уже решительно вышла за двери и через приёмную помчалась к лифту. Гарднер же наоборот не торопилась. Она пыталась найти подходящие слова для своего Мистера, который, предчувствовала девушка с полной уверенностью, дома сейчас навряд ли ждёт с радостной улыбкой. Пусть. Стоит ли из-за мелких конфликтов и делёжки того, что не делится, рушить отношения?

Ответы девушка прекрасно могла дать, потому что звучало всё легко, но только в голове. Есть и искажённая реальность, далёкая от границы со сказкой, есть принципы, которыми она успела уже пренебречь, есть мимолётное желание дать ему понять, что не такой уж он и идеальный. Всё это есть. Но прежде, чем смыть отношения в унитаз, подумай, сколько усилий приложено изначально. В их случае это сплошная работа. Её столько же, сколько впереди.

Она не может смыть свои слёзы, нервы, его попытки, обещания и слова. В конце концов есть чувства. Никто не обещает, что ещё раз встретится такая любовь. Поэтому решено справиться со всем дерьмом сейчас.

В сумку девушка скинула всё, что жалко оставить здесь. Завтра она уже сюда не вернётся. В этом уверенность абсолютная. Прощаясь, на самом деле, навсегда с оставшимися коллегами, Тереза улыбалась тому, что оставила короткое послание Меган. Между ними ещё явно не конец. Не просто коллега, а заносчивая местами девчонка, которая пытается, как и Тереза, найти что-то элегантное, индивидуальное и честное в этом мире. Вот что их связало.

Когда она пересекла порог дома, сначала подхватила одну туфлю с ноги, затем другую и, уже шагая тихо босиком, направилась на поиски хоть кого-то. Взгляд скользнул по совместной фотографии, заставляя сердце сжаться. Способ нахождения вдалеке от него помогло отпустить утро. Осталось теперь только понять, сработал ли этот метод на нём.

- Папа! Выше! - хихикала Ханна. Голос доносился из второй гостиной, которая изначально создавалась, как второстепенная. Там висела большая плазма, парочка длинных, огроменных, похожих на четырёхметровые плоты, дивана. Пушистый ковёр расстелен на полу.

Гарри, обхватив одной рукой снизу живот, а сверху положив плотнее вторую, катал в воздухе дочь. Малышка расправила руки и ноги, словно находясь в полёте, хохотала заливисто. Под имитированные звуки передвижения, ухабов и падений девушка застала эту милую картину. Пусть какие-то пятнадцать секунд она и стояла незамеченная, зато происходящее - искреннее проявление чувств отца к дочери.

- Пилот, мы попадаем в зону турбулентности, сбавить скорость! - прогремел Гарри и начал трясти дочь, опуская ниже к полу.

- Нет! Папа, самолёт падает!

- Маши крыльями, чтобы он взмыл. - Ханна под командованием начала трясти ручками, а он поднял её вновь выше. К моменту когда они заходили на второй круг, изумруды заметили третье лицо, свидетеля.

- Извините, не хотела вас прерывать… - Тереза заправила волосы за уши и уже пожалела, что появилась на пороге комнаты. Неловко как-то.

- Мама! - с большей радостью разразилась девочка, когда наконец «самолёт» опустился на землю.

- Привет, Ханна-банана! - её же радость была наиграна. Она хотела сначала поговорить с Гарри, но элементы семейной жизни ставят условия.

- Я теперь пилот.

Серые глаза поднялись на него. Гарри ничего не говорил. Злым он сейчас не казался, но и умиротворения на лице не видать. Что только происходило в его голове сейчас… Целый бой между голосом разума и крепкой целью.