Идеальный герой - Виктория Коннелли

Адам посмотрел на нее с укоризной:

— Очень смешно…

— Я вовсе и не думала насмехаться, — поспешила заверить Кей. — Просто ты меня поразил. Мужчины, с которыми мне приходилось встречаться, не могли открыть банку с консервами, не то что испечь торт.

— Это все последствия бабушкиного воспитания, — пояснил Адам. — Благодаря ей я умею стряпать, пришивать пуговицы и отличать дельфиниумы от штокроз. Ты только не слишком распространяйся об этом. Мне надо держать марку.

— Хочешь сказать, ты против, чтобы Джемма об этом знала?

Адам подавил вздох. Кей прямо-таки зациклилась на его мнимой симпатии к Джемме.

— Это для того, чтобы мои кулинарные таланты не пытались использовать те женщины, которые с их помощью хотят завлечь других мужчин.

Кей внимательно на него посмотрела:

— Ты ведь знаешь, для кого предназначен этот торт?

— Догадываюсь.

Она залилась краской.

— Кажется, я не слишком хорошо умею хранить тайны, — пробормотала она, снимая фартук и вешая его на дверной крючок.

Адам ждал, что она еще что-то добавит, но Кей промолчала, а он не стал допытываться, так как не был уверен, что она скажет что-то обнадеживающее.

— Ну что, — спросил он вместо этого, — теперь ты готова отправиться на поиски окаменелостей?

— Прямо сейчас? — улыбнулась Кей.

— Ты обещала, — напомнил Адам. — И ты обязательно должна увидеть Чармут.

— Хорошо. Я только переоденусь. Присмотришь за тортом?

— Есть, мой капитан!

Он проводил ее взглядом и еще какое-то время прислушивался к ее легким шагам на лестнице, а затем в смятении пригладил рукой волосы. О господи, что же делать?!

«Признайся ей», — нашептывал внутренний голос, тот самый, что так поторапливал его по пути в Лайм.

«Но я ей неинтересен, — возразил он самому себе. — Она влюблена в Оли».

«Ты сам лишаешь ее возможности тобой заинтересоваться, потому что все время держишься в тени!»

«Верно, — подумал Адам. — Если сидеть на месте и молча ждать неизвестно чего, проку не будет. Надо действовать, надо как-то сказать ей».

Минут двадцать он расхаживал по кухне, прикидывая, к каким последствиям приведет его признание, и то и дело начиная паниковать, не вышло бы хуже, как уже бывало прежде.

«Не думай о плохом, — увещевал он себя. — Вовсе не обязательно повторится то, что случилось лишь однажды».

«Но нет, похоже на то, что именно так и будет».

Отчего же? Почему одна-единственная неудача производит такое разрушительное действие? Нана Крейг беспрестанно твердила Адаму, что нужно оставить неприятности в прошлом, а сама, как это ни смешно, до сих пор не могла простить своему бывшему мужу бесчестный поступок — бегство с актрисой.

«У тебя совершенно неправильный настрой, — не раз рассуждала она. — Нельзя, чтобы досадное происшествие омрачило всю оставшуюся жизнь».

Адам с ней соглашался, и вполне охотно, но тем не менее до сих пор не мог отделаться от боязни рецидива.

— Вот и я! — вернул его в настоящее веселый голос Кей.

Она остановилась на пороге. Адам заметил, что волосы она распустила и причесала, повязав вокруг головы красивую цветастую ленточку.

— Я, вообще-то, не знаю, в чем обычно ищут окаменелости, — нерешительно добавила Кей, оглаживая подол платья цвета небесной лазури.

— Нужна прочная обувь, — посоветовал он.

— А-а, — задумчиво произнесла Кей. — Значит, сандалии не подойдут?

— Это не только песок, к сожалению…

Она забавно сморщила нос, и Адам вдруг испугался, что она передумала ехать, но потом догадался, что она почувствовала запах из духовки. Кей расторопно взяла прихватки и открыла дверцу — кухню наполнил восхитительный лимонный аромат.

— Вот это да! — воскликнула она.

Вынула форму, придирчиво осмотрела, проткнула шпажкой и вынесла вердикт, что торт готов.

— Должен признаться, я давно уже не видал такого аппетитного торта, — заметил Адам.

— Правда нравится?

— Вышло просто потрясающе. Остались пустяки.

Еще раз взболтнув в плошке смесь сахара и лимонного сока, он отдал ее Кей, легонько проткнул бисквит вилкой и подал знак: можно!

— Я немного волнуюсь, — призналась она и медленно вылила сироп на горячую корочку, отступила и полюбовалась кулинарным шедевром: — Чудо!

— Замечательно! — улыбнулся ей Адам.

— Не знаю, как тебя благодарить! — с признательностью посмотрела на него Кей. — Если бы я готовила сама, получилась бы кучка пригоревшего теста.

— Думаю, ты справилась бы не хуже меня, — пожал он плечами.

— Ничего подобного! Мой прошлый торт весь съежился, высох, а потом сгорел. Просто катастрофа! Даже соседский пес не стал его есть.

— Но от этого никто бы не отказался.

— Ты так думаешь?

Адам молча улыбнулся.

— Ну что, тогда поехали?

Он побледнел от досады. Значит, она не собирается его угощать? Еще бы! Его подозрения полностью подтвердились: она испекла торт для другого — с его помощью! Какой же он идиот!..

Глава 30

Оли ни разу не взглянул на Джемму, так что она почти обиделась.

— Можно подумать, я нарочно все делаю так, чтобы ее расстроить! — возмущался он, нахмурив брови и переменившись в лице, что его, впрочем, совсем не портило. — Как будто от меня вообще никакого толку!

— Оли…

— Зачем я все это терплю, сам не знаю, — не унимался он.

— Потому что она талантливый постановщик.

— Постановщик! — скривился Оли, словно выплевывая порцию яда. — Нервотрепщик — вот она кто!

Джемма впервые видела его таким рассерженным. Она и не подозревала, что у Оли с Терезой настолько напряженные отношения, хотя слышала, что знакомы они не один год и уже работали вместе на нескольких проектах. Об этом можно было судить по их общению на площадке: они то орали друг на друга, то вдруг начинали работать на редкость слаженно, обмениваясь только им известными условными знаками. Между актерами и режиссерами это встречается сплошь и рядом, и наблюдать за рабочим процессом — сплошное удовольствие.

— Думаю, она просто очень беспокоилась за дочь, — попыталась урезонить его Джемма.

— Но я привез сюда Энабел, чтобы она повидала маму! Я хотел сделать ей сюрприз.

— Тебе это удалось, — подтвердила Джемма, — только ей пришлось поволноваться. Она же не знала, куда подевалась Энабел. Честно говоря, я никогда не видела, чтобы Тереза так тревожилась.

— В последний раз я работаю с ней — правда, в последний. — Он тяжело вздохнул.

— Оли…

— Она разговаривает со мной, как с ребенком, и я больше не буду с этим мириться.