Предатель. Замуж за бывшего - Злата Романова

Настя ставит Элю обратно на ковер, ее руки сжимаются в кулаки.

— Ты что, заставляешь ее это говорить? — ее голос становится громче. — Ты учишь ее называть тебя мамой?

— Нет, — отвечаю я твердо. — Никто ее этому не учил. Эля сама начала так говорить.

— Это ложь! — восклицает Настя, ее голос уже почти на грани крика. — Это ты внушила ей это! Я ее мать! Это я должна быть для нее «мамой», а не ты!

В этот момент в комнату заходит Булат. Его взгляд сразу становится настороженным, он подходит ко мне, его присутствие успокаивает меня, как щит.

— Что происходит? — спрашивает он.

— Твоя жена, — начинает Настя, указав на меня пальцем, — заставляет Элю называть ее мамой. Она вообще понимает, что это недопустимо?

Булат переводит взгляд на меня, потом на Элю, которая снова лепечет «мама», улыбаясь мне и не обращая внимания на истерику Насти.

— Настя, хватит, — говорит Булат ровным тоном. — Никто не заставлял и не учил ее. Эля сама начала так обращаться к Алисе.

— По-твоему это нормально? — Настя делает шаг к нему, ее глаза горят от ярости. — Я ее мать. Ее настоящая мать. Я, а не ты, Алиса!

— Настя, — его голос становится жестче. — Давай ты успокоишься. Никто не забирает у тебя твою роль. Но если ты так хочешь быть ее матерью, начни вести себя как мать.

Ее лицо искажается от возмущения.

— Что ты хочешь этим сказать? — бросает она, резко обернувшись к нему. — Я что, плохая мать?

— Ты сама ответила на этот вопрос, — отвечает он холодно. — Ты видишь ее раз в несколько месяцев. Она не знает, кто ты. А Алиса с ней каждый день. Она заботится о ней, она ее любит. И ты должна это признать.

— Это не имеет значения! — ее голос становится истеричным. — Она моя дочь! И вы не имеете права заменять меня!

Я чувствую, как моя нервная система трещит по швам, но я стараюсь не терять самообладание.

— Настя, — говорю я тихо, но твердо. — Я не пытаюсь заменить тебя. Но Эля видит во мне того, кто всегда рядом. Ты редко появляешься здесь. Это факт.

Настя смотрит на меня, ее лицо искажается еще больше, прежде чем она резко выдыхает и бросает последний взгляд на Элю.

— Это еще не конец, — говорит она, поворачиваясь к Булату. — Мы еще поговорим. Не будет моя дочь звать мамой чужую женщину! Не в этой жизни! Вы еще увидите, что я вам устрою! Я этого так не оставлю, понял?

И повернувшись, она как фурия вылетает из квартиры, хлопнув дверью, и оставляя нас в напряженной тишине.

Булат обнимает меня, его голос звучит тихо:

— Не переживай. Она ничего не может сделать.

Но внутри меня все еще остается осадок. А что, если он ошибается?

* * *

На следующее утро я открываю мессенджер и сразу вижу сообщение от подруги. Оно короткое, но от этого не менее пугающее:

' Ты видела Настины сторис? Она сошла с ума. Проверь, это надо видеть.'

Сердце тут же падает куда-то в пятки. Я не хочу смотреть. Не хочу вникать в то, что на этот раз выкинула Настя. Но любопытство пересиливает, и спустя несколько секунд я уже захожу в ее профиль.

Ее лицо заполняет экран — распухшее от слез, с размазанной тушью. Она рыдает, ее голос надрывный, полон боли и… откровенного шоу.

— Они забрали мою дочь! — кричит она в камеру. — Они не дают мне ее видеть! Они манипулируют моей малышкой, заставляют ее называть эту женщину мамой! Я не знаю, что делать! Моя девочка… моя девочка в заложниках у собственного отца и его жены! Это… это невозможно! Как можно такое пережить⁈ Я не ожидала от Булата такого…

Настя всхлипывает, ее лицо становится еще более драматичным. Она смотрит прямо в камеру, как будто умоляет всех, кто это видит, встать на ее сторону.

— Я просто хочу быть со своей дочерью, — продолжает она. — Я ее мать! Единственная мать. И никто не имеет права отнимать у меня это право. Но они делают все, чтобы настроить ее против меня. Я не могу это терпеть. Я буду бороться. И я знаю, что правда на моей стороне! Мне так нужна ваша поддержка, сейчас, мои дорогие…

История обрывается. Я сжимаю телефон в руках, чувствуя, как внутри поднимается волна злости. Это не истерика матери, это откровенный спектакль для ее подписчиков. И мне страшно представить, какие комментарии уже сыплются на наши головы.

Я открываю ее новый пост, потому что она вывалила еще и целую историю нашего с Булатом «преступления» в виде текста и фото ее с Элей на руках, а там уже хэштеги: #ВернитеДочьМатери , #МанипуляцияРебенком , #ПравдаНасти . Настя кричит в толпу, разжигая ненависть, и я прекрасно знаю, что ее аудитория подхватит это.

— Ты уже видела? — раздается голос Булата за моей спиной.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Его лицо хмурое, в руках тоже телефон. Я понимаю, что он уже в курсе происходящего.

— Ты тоже это посмотрел? — спрашиваю я, чувствуя, как голос дрожит от эмоций.

— Да, — коротко отвечает он, проходя ближе. Его челюсти сжаты, он выглядит так, будто готов пойти и придушить Настю прямо сейчас. — Это полный абсурд.

— И что мы будем делать? — спрашиваю я, хотя уже догадываюсь об ответе.

Он смотрит на меня, его глаза темные, полные решимости.

— Мы ничего не будем делать. Мы не будем поддаваться на ее провокации.

В этот же день Булат связывается с адвокатом. Мужчина говорит ровно то, что я боялась услышать: «Лучшее, что вы можете сделать сейчас, — это ничего. Закройте свои соцсети. Не отвечайте на комментарии. Пусть этот хайп утихнет сам по себе»

— Но это же ложь! — восклицаю я, когда разговор заканчивается. — Почему мы должны молчать, если она открыто врет про нас?

— Потому что чем больше мы будем оправдываться, тем хуже станет, — отвечает Булат, обнимая меня за плечи. — Настя хочет, чтобы мы ввязались в эту войну. А я не собираюсь играть по ее правилам.

— И все? Мы просто