Охотник И Его Горгулья - Елена Ларичева

- И еще, - напарник нахмурился, - Барф с Фириолем погибли. Разорвало заклинанием на части. Даже вдовам нечего оплакивать.

Внутри душа сжалась в комочек, рухнула куда-то в область живота, отозвалась холодом в позвоночнике. С обоими магами я был знаком. "Привет- пока", не больше. Но знал - люди они достойные. Были. За мою службу здесь второй случай, когда кто-то гибнет. Говорят, это еще хорошо, удачный год…

- Не грусти, Преследующий, все там когда-нибудь окажемся, на суде у Всевеликого. А сейчас работать пора.

- Так что стоим? Кого ждем? - удивился я беспечности Изгоняющего. - Где материалы дела?

- Вон идут, - просветлел лицом маг, указывая на молоденькую девушку, охраняемую сразу тремя магами: Тарвисом, Фирадом и Оридалем. - Я уже боялся, что сбежала…

Мое сердце пропустило удар. Буквально накануне дружеского визита к степнякам в Вольницу прислали очередных практикантов из Ордена. Ньего ворчал, ругался, но отказать не посмел. А я впервые после неудачи с Ассельной увлекся. И даже строил планы, как бы пригласить мою зазнобу куда-нибудь…

- При захвате Дириина Бласа обнаружилось множество писем. И все как одно адресованы "почтенной и дражайшей В. Дайс", - Тирель жестоко обломал мои грезы о практикантке. - Мне, как огнеметателю, поручено выяснить степень ее вины и отчитаться перед Орденом в кратчайшие сроки.

Виреса. Имя, точно комок сладкой ваты таяло на языке. Почему, стоит мне увлечься девушкой, она оказывается либо воровкой, либо заговорщицей?

- Пойдем к Ньего, - потянул меня за руку Изгоняющий. - Нюка прилетела, пока ты на почтенную Дайс пялился.

Разве так заметно? Я еще раз оглянулся на приближающуюся делегацию и понуро потащился следом за напарником.

- Недалеко ушел, - кивнул мне Главный Охотник, перебирая кипы бумаг. Стоявшая на стуле горгулья подавала все новые и новые, теперь уже не сомневаюсь, улики. Я выхватил одну и пробежал глазами.

Обожаемая моя В. Дайс!

Всю прошлую ночь я мечтал о встрече. И теперь, тая в сердце робкую надежду заглянуть в твои фиалковые глаза, умоляю прийти к фонтану на улице Осенних Сверчков.

Друг принес мне хорошую новость. Спешу поделиться с тобой. Мы поймали обоих щенков.

С первой трелью соловья жду тебя, моя голубушка

Навеки твой.

С. Ивник.

Я не удержался, присвистнул. Однако, горячая ты, Виреса, прямо, как подчиняющееся тебе пламя. В Ордене поучиться успела и в авантюру вляпаться. Окажись ты виновной, никто и ничто тебя не спасет от изгнания. Ввиду войны за выпуск летающих экипажей, огнеметатели стремятся к безупречности во всем.

- Отпусти, грубиян! Да сама дойду, без твоих тычков! - донеслось из коридора.

Штора в начальственный кабинет качнулась, свернулась жгутом и завязалась в узел, освобождая дорогу главой подозреваемой.

Она была чуть ниже меня, не худая, но и не толстушка. Темно-коричневые с пламенным отблеском волосы спускались до гибкой талии. Гордо развернутые плечи покрывал пышный лисий воротник. По подолу широкой юбки до пола струились светляки.

- Что это такое?! Я буду жаловаться в Орден! Разве так обращаются с женщиной?! Тем более с практиканткой, присланной с рекомендацией самого Мастера Убеля?! - накинулась она на Ньего Регара.

Тот даже на миг опешил от такого напора, отложил письма в сторону.

- Есть веские причины не доверять тебе, - медленно произнес он. Ох, не люблю я такой вкрадчивый ленивый тон. Ничего хорошего собеседнику он не предвещает. - Что скажешь мне на это, "обожаемая В. Дайс"?

Он протянул ей несколько уже прочитанных писем. Чародейка встряхнула связанными за спиной руками. Дымящиеся веревки свалились на пол.

Виреса недоверчиво схватила бумаги, быстро пробежала по ним взглядом (кстати, глаза у нее действительно были фиалковыми, большими, с длиннющими черными ресницами). Окончательно растеряв боевой пыл, она потупилась и призналась:

- Я не знаю. Можете попросить любого из сонных магов допросить меня. Под гипнозом солгать невозможно.

- Не беспокойся, об этом не забудем, - Главный с надеждой повернулся к нам. - Вот что, берите эту "обожаемую Дайс" и чтобы к завтрашнему вечеру у меня был полный отчет о тех, кто писал эти письма. А еще лучше сами писавшие!

Тирель без вопросов схватил чародейку за руку, кивнул мне и вышел из комнаты. Мы с Нюкой не заставили себя приглашать дважды.

Через два часа, после допроса у сонных магов Тирель сжалился над девушкой, отвел ее в городской парк, куда прочная завеса заклинаний не позволяла прорваться шелесту экипажей и резким голосам уличных торговок.

Оказавшись вдали от любопытных глаз, Виреса присела на корточки, привалившись спиной к спинке каменной скамьи. Стажерку мутило, и мы послали Нюку за водой и салфетками.

- Вурдалаки меня дернули согласиться на практику в городе, - борясь с тошнотой, выдавила девушка. - Удостоверись, что я непричастна? Теперь оставите в покое?

В голосе прозвучало негодование. И зря. От лишних усилий организм не сумел справиться с пережитым стрессом. Благо, Нюка вовремя принесла воду.

- И все-таки удивительно, что ты никого из заговорщиков не знаешь, - не отставала от страдалицы горгулья.

- Нет, - измученно прошептала девушка.

Перед визитом к сонному магу мы побывали в тюрьме, полюбовавшись невеселыми лицами похитителей княжеских детей, но чародейка как ни вглядывалась в хмурые, разукрашенные синяками и ссадинами физиономии, опознать никого не сумела.

- Хм, - горгулья принялась расхаживать по присыпанному снегом газону. - В письмах довольно подробно описана твоя внешность. Фиалковые глаза, соблазнительные формы и все такое прочее. Кому дарила свой портрет, признавайся!

Девушка растерялась. На осунувшемся лице проступило подобие румянца.

- Портрет? Его рисовал Келистен по просьбе Ретеля, барда из "Одинокого паломника" месяца два назад. Обещал балладу про меня сочинить.

- Вот и сочинил! - обрадовалась горгулья. - О, моя чудесная чаровница! От твоего звонкого голоса я готов позабыть самые звучные напевы, ибо после речей твоих они кажутся надоедливым жужжанием пчел в летнюю жару. Губы твои - живительный родник, к которому я готов припадать вновь и вновь … - процитировала она одно из писем. - Ничего не напоминает?

- Напоминает! - ахнула Виреса и резко поднялась. Но не рассчитала своих сил, пошатнулась, и если бы не я…

Волосы ее пахли розовой водой, а длинные серебряные серьги весело позвякивали.

- Только там рифма была, - добавила девушка, отстраняясь от меня.

- Пошли в экипаж. Я жажду побеседовать с этим чудесным бардом. И еще с художником, - обрадовался Триель.