Америго - Арт Мифо

на дно. И подумайте, пусть это неправда, но как было бы разумно и поучительно, если бы творцы оказались, в сущности, такими же людьми, как мы! Это подвигло бы нас еще живее хранить в сердце образ Создателей.

– Это праздное высокомерие, – отрезала молодая женщина.

– Я лично думаю… – неожиданно встрял Саймон, который все это время смирно уписывал пирожное. Миссис Спарклз беззвучно ахнула и уже решила как следует осадить сына за его непочтительность, но хозяйка и госпожа Шитоки сразу же им кивнули.

– Я думаю, – невозмутимо продолжил Саймон, прекратив жевать, – что Создатели вовсе не обязательно должны быть похожими на людей. Может быть, они похожи на солнце, или… или на облака, или на ветер. Учитель говорит, что ветер гонит облака, что это дыхание Создателя… но, может, ветер и есть сам Создатель? Зачем тогда спорить о том, сильнее или слабее он человека? Если он вовсе не похож на человека?

За столом стало очень тихо, гости начали разглядывать юного пассажира с удвоенным интересом.

– Миссис… Спарклз? – заулыбалась Шитоки. – Ваш сын не только восхитительно мил, но и весьма талантлив. Из него мог бы выйти замечательный наставник естественным наукам или философии. Но на вашем месте я бы и остерегалась такой изобретательности – как бы она не переросла однажды в праздные искания. Не обижайся, малыш, – обратилась она к насупившемуся Саймону. – Ты скоро сам поймешь, что в таком мышлении нам стоит знать меру.

Миссис Спарклз коротко согласилась с последней фразой – она привыкла считать обращение к сыну обращением прежде всего к своей персоне – и засияла, всем видом говоря: «Как же хорошо сказано, госпожа Шитоки!» Собственно, она и собиралась добавить это вслух, но миссис Пайтон ее опередила.

– Без сомнения, вы правы, госпожа Шитоки, – сказала она, – и вы, юный мистер Спарклз, тоже говорите очень интересно…

– Очень, очень смышленый мальчик – мой мальчик, – осторожно вставила Фелиция – но так, чтобы всем было слышно.

– …Однако верно и то, что рассуждать об образе Создателей хотя и полезно – для придания этому образу большей глубины, лучшего его понимания, – все-таки нам следует помнить о неприкосновенности источника наших знаний или, по меньшей мере, общих его установок. Что бы вы или ваши друзья о нем ни говорили, при всем почтении, госпожа Шитоки! – почти сердито закончила миссис Пайтон.

– И все же позвольте, – сказала Госпожа, – я не могу не отметить еще кое-какого обстоятельства, гораздо более важного, чем вопрос о всесилии. Вы позволите?

– Ради этого мы и собрались здесь, верно, – кивнула хозяйка. – Во имя Создателей, я не хотела вас прерывать.

Теперь она даже смутилась и, чувствуя потребность в новой порции размышления, протянула руку к графину.

– Итак, – таинственно продолжила госпожа Шитоки, – возможно, есть еще одно опущение.

– Какое же, какое? – наперебой стали спрашивать гости.

– Вы все знаете – Корабль и его общество имеют обширную историю, которая близится к завершению, – гордо начала Шитоки. – С другой стороны, об обществе Америго и его порядках мы можем судить лишь по художественным текстам, по некоторым частностям, которые дают увидеть Создатели, а из этого не составить ни малейшего понятия о том, как будет совершаться стратификация прибывших.

Для важности момента она употребила редкое слово из числа тех, которыми начинял газетные страницы мистер Соулман, поэтому многие в недоумении смолкли. Шитоки, дождавшись, пока останется только журчание водопада, перешла к удобопонятному изложению своей мысли.

– Существует вероятность, что наши заслуги – а я вижу среди вас людей, известных высокими заслугами – потеряют значение, как только ноги коснутся благодатного берега. Другой старинный слух гласит, что точные сведения об этом были исключены из текста главного писания при переводе.

– Разве само прибытие не награда за эти заслуги? – удивился один из мужчин, сопровождавших миссис Спарклз и Саймона.

– Я говорю не только о нем, но и о новой жизни, которая за ним последует, – уточнила Госпожа. – А выстроить жизнь, которая будет длиться многие и многие века без конца, не менее важно, чем заслужить ее. Вы не находите?

И в зале опять водворилась задумчивость.

– Не томите, пожалуйста, – взмолилась миссис Пайтон и благоприлично рыгнула себе в кулачок.

Госпожа многозначительно подняла толстый палец с голубым кольцом.

– Взять самый безобидный пример. Плоды растений острова – это высшее Благо! Нельзя даже сравнивать их с тем, чем мы питаемся здесь, – во всяком случае, так предлагается думать, – но все же и до этих плодов придется еще дотянуться, а кто вызовется на это скучное дело, если все будут заняты какими-нибудь другими плодами, более доступными?

– Мы будем ходить за ними по очереди, – предположила какая-то собственница, сидящая буквально на двух стульях.

– По очереди? – переспросила Шитоки, измеряя ее взглядом.

– А почему нет… Да и в конце концов, там всегда жили люди. Кто-нибудь собирал для них… почему ему и нам не служить?

– Странно надеяться, что кто-то из местных жителей будет чувствовать какую бы то ни было обязанность к пришельцам. Желания – несомненно, но обязанность! На первых порах он может и поухаживать за дорогими, долгожданными гостями, но чтобы служить им все время! Для этого он будет вынужден так или иначе пренебрегать теми, кто делит с ним землю Америго сотни и тысячи лет, то есть своим прошлым, настоящим и будущим.

– Сдается мне, что разговор идет не о фруктах, – настороженно лязгнула мисс Бриан.

– Вот именно. И ни о какой очереди говорить нет смысла, это просто смешно. Хорошо соблюдать очередь в игре; в быту это совсем не так удобно, а главное, несправедливо. Корабль наш прекрасен тем, что каждый здесь находится на своем месте, несет ту службу, которой достоин, и подчиняется тому, кто мудрее и сильнее его.

– Нетрудно же вам судить обо всех сразу, – усмехнулся кто-то с другого конца стола.

– Нас судят, разумеется, только Создатели, – парировала это госпожа Шитоки. – На Корабле ни одна вещь не может быть против их воли. Не будет ошибкой сказать, что Корабль и есть живое воплощение этой воли. Остров высших Благ, понятно, – это свободная воля, существование, которое определяет себя само, не прибегая к Заветам и вообще к посредничеству между творцами и их творениями. Иными словами – мы будем предоставлены сами себе, как дети без учителя… представляете?

И они представили, и некоторые решили еще помочить горло.

– Когда вечно юному королю надоест восседать на троне, – сказала Шитоки, – он уступит его своему вечно юному сыну. Если девочке с кривыми ногами и большим носом предписано стать властителем над целой палубой, полной мужчин – она добьется этого сверх всякого ожидания. Но сумеем ли мы договориться между собой так же, как дети острова