Как добиться совершенства - Нирай Доун

если бы мог, и черт, не знаю. Может, злость — не то слово, просто… — Его рука сжимает меня сильнее. — У нас было все, Аннабель Ли. Я всегда бегал, веселился, занимался спортом, попадал в неприятности. Тимми было всего одиннадцать, но он любил футбол. Он мог бросить мяч лучше, чем все люди моего возраста. Мы всегда тренировались, играли вместе. Мои родители — они были счастливы. Очень. Мы все были.

Крошечные капли слез скатываются с его лица на меня. Теган. Сильный, ответственный парень, который может справиться с чем угодно — плачет, и я ничего не могу поделать. Я хочу сделать так, чтобы ему было лучше, как он это обычно делает для меня. Принять его боль так, как он принял парализованность Тима. Но я не могу. Все, что я могу сделать — это выслушать его.

— Я даже не хотел, черт возьми, играть в тот день, но я все равно пошёл. Один удар. Одного неудачного удара было достаточно, Аннабель. Как такое вообще могло случиться? Как твое тело может так легко сломаться?

— Не знаю. — Но мне хотелось бы. Хотелось бы, чтобы Теган и его семья никогда не сталкивались с этим.

Теперь мои слёзы смешались с его слезами. Теперь частичка нас стала одним целым.

— Знаешь что? Я расстроен не из-за Тимми, а из-за всей этой ситуации в целом. Сначала у нас было все, а затем мы — семья, где брат-калека, а отец просто сбежал. Как он мог так поступить?

Голос Тегана срывается, это разбивает меня на миллион осколков. Я целую его волосы, его щеку, грудь. Это самая малость, которую я могу сделать… но это все, что я могу.

— Я ненавижу его. Привык равняться на него, но я никогда не позволю себе быть таким человеком, как он. — Теган начинает злиться. — Что это за человек, который вот так сбегает от своей семьи? Когда становится трудно, кто просто так уходит?

Именно тогда я получаю ответы на все вопросы, которые я задавала сама себе о Тегане.

— Вот почему ты это делаешь, да? Вот почему так усердно работаешь. Поэтому ты пытаешься быть рядом с Тимми, помогать своей маме. Ты пытаешься загладить его вину, верно?

Я думала, что до этого я любила его. Думала, что любить кого-то — значит знать этого человека очень хорошо, но в этот момент все, что я знала тогда, так ничтожно мало по сравнению с тем, что знаю и чувствую к нему сейчас.

— Мне нужно было знать, что люди просто так не уходят… Мне нужно было доказать это им и самому себе. Что я могу быть тем человеком, которым он не был — тем, кого они заслуживали. Который взял бы на себя ответственность, как бы тяжело это ни было, потому что это то, что ты делаешь, когда любишь кого-то. Это правильный поступок.

— Ты невероятный.

Он качает головой.

— Не правда, потому что я тоже злюсь. Так злюсь, что папа делает там все, что ему заблагорассудится, пока я работаю как сумасшедший. Я так злюсь из-за всего, что у меня отняли. Насколько это дерьмово? Тимми в инвалидном кресле, но я думаю о том, что я упустил.

Мог ли он взять на себя еще больше ответственности?

— Любой бы испытывал то же самое, что и ты. Важно то, что ты это делаешь. Ты делаешь это, потому что любишь их.

Теган переворачивается, так что теперь он смотрит мне прямо в лицо. Его палец скользит по моему лицу, когда он говорит.

— Помнишь тот первый день, когда ты помогла? Часть меня злилась, потому что это была такая мелочь, помогать с креслом, но ты это сделала. Не зная нас, ты сделала это, пока нашего собственного отца не было. Ты проводила своё время с мамой и Тимми, играла с ними в баскетбол. Веселилась. Ты хотела быть там, а наш отец не хотел.

Наклоняясь вперед, я целую его просто потому, что не могу этого не сделать.

— Хочешь узнать еще один секрет? — спрашивает он.

— Я хочу знать все, что ты захочешь мне рассказать.

Он пытается улыбнуться мне, но улыбка не доходит до его глаз.

— Я не знаю, действительно ли хочу быть физиотерапевтом. Имею в виду, я думаю, что хочу. Мне нравится то, чем я занимаюсь, даже несмотря на то, что все по-другому. Тело действительно поражает меня. Что оно может делать и как работать. Я думаю, что это то, чего я хочу, но совсем не уверен. Не могу сказать наверняка. Меня чертовски пугает, что я собираюсь этим заняться, что я подпишусь на это и пойму, что это не то, чего хочу от своей жизни, но как я могу этого не сделать? Как я могу не попытаться вылечить Тимми? Это похоже на… как будто я ухожу от него, как это сделал наш отец.

— Ох, Теган, никто не ожидает, что ты все исправишь. Ты не можешь этого изменить, и я знаю, что твоя мама или Тим не хотели бы, чтобы ты ввязывался в то, чего не хочешь.

Он одаривает меня еще одной улыбкой, прежде чем наклонить мою голову так, чтобы она уперлась в его обнаженную грудь.

— Единственное, в чем я уверен, так это в тебе. Когда я с тобой, я чувствую, что могу просто быть. Не ощущать никакого давления.

Я снова начинаю плакать, потому что, как бы я ни ненавидела его боль, приятно осознавать, что я что-то делаю для него. Что после всего, что он сделал, у меня каким-то образом есть способ отплатить ему тем же.

— Ты ошибаешься. До этого ты утверждал, что никто не идеален. Я почти уверена, что ты именно такой.

Его грудь вибрирует у моей щеки, когда он смеется.

— Нет, но спасибо, что вернула мое самолюбие. Мне это было нужно. Не могу поверить, что плакал перед тобой.

Я провожу пальцем по мышцам его груди и живота, стараясь не позволить ему просто закрыть эту тему и забыть, как он всегда делает.

— Я серьезно, Теган. Никто не хочет, чтобы ты пытался загладить то, в чем не было твоей вины. Они любят тебя. Я люблю тебя. Ах!

Он переворачивает меня так, что снова оказывается на мне сверху.

— Я тоже тебя люблю. — Затем, с озорной улыбкой, которая так ему присуща, говорит: — Хочешь повторить?

Глава 21

ПРОТИВОПОЛОЖНОСТИ

Ты говорила со своей мамой? Она все ещё злится на тебя?