Любовница на Рождество - Виктория Александер

– Когда вы приехали, я представить не мог, что это случится, – поспешил сказать он.

– Я знаю. И это очко в вашу пользу. – Она помолчала. – Конечно, весь день царила суматоха… оживление с приездом ваших родных. Ваша семья очень радушная и доброжелательная. Они показались мне на редкость приятными людьми. – Вероника обвила руками его шею. – Мнение вашей семьи для вас важно – это очевидно. И следовательно, важно для меня.

Он не сводил глаз с ее лица.

– Это так?

– Да. Но вы, по-моему, удивлены?

– Нет, я доволен. – Он сверлил ее взглядом. – И поэтому вы смирились?

– Ну… – она вздохнула, – вы очень милый человек.

– И только?

– И еще… мне нравится, как вы пишете.

– Понимаю. – Он не выпускал ее из рук, ощущая ее тело, теплое, податливое и… немыслимо влекущее. Опустив голову, он коснулся губами изгиба ее шеи. – Что-нибудь еще?

– О! – Она тихо застонала. – Еще… вы известный человек.

– Известность ведь вас не волнует, – прошептал он, задевая дыханием ей кожу.

– Нет… – Глаза у нее были закрыты, голова запрокинута. – Еще… вы можете быть довольно приятным и любезным…

– Мой брат находит, что вы слишком хороши для меня.

Она жар и желание. Она обещание долгожданных будущих восторгов.

– Что-то подобное до меня долетело из-за двери, – прошептала она.

– И он прав. – Себастьян покрывал легкими поцелуями ложбинку у нее на горле.

– Да… – выдохнула она. – Возможно.

Он прижал ее спиной к стене. Его губы спустились ниже и теперь ласкали выпуклости груди в вырезе платья.

– Для жены у этого платья слишком низкий вырез.

Она схватила его за лацканы сюртука.

– Я не жена.

– Ну тогда… слишком высокий для любовницы. – Она пахла цветами и еще чем-то пряным. Этот запах обволакивал его. – Ваша дверь будет снова заперта сегодня ночью?

– Вы заметили? – Слова, еле слышные, слетели с ее губ.

– Заметил. – Одна его рука была у нее на талии, а другая – под подолом юбки.

– Посмотрим. – Она бессильно привалилась к стене. – Я еще не решила.

– Что мне сделать, чтобы убедить вас? – А пальцы тем временем нащупали шелковый чулок.

Она вздрогнула.

– А как же правило не соблазнять женщину, на которой хотите жениться?

– Я женат, как считают все. А мужчине следует обольщать женщину, на которой женат. – Рука продвинулась вверх по ее ноге, и пальцы нашли обнаженную кожу. – Обольщать часто и с большим воодушевлением.

– Вы отдаете себе отчет в том, что кухня всего в двух шагах и в любой момент могут появиться слуги? – Она часто дышала, грудь под его губами поднималась и опускалась. Она возбудилась не меньше, чем он. – Им совершенно ни к чему застать сэра Себастьяна целующего леди Хэдли-Эттуотер. Они будут в ужасе.

– Да, конечно… нам не следует смущать слуг.

– Их трудно будет заменить, – задыхаясь, едва смогла выговорить она.

– И все же я считаю, что человеку дозволено целовать свою любовницу в собственном доме.

– Нельзя получить и то и другое – У нее вырвался глубокий вздох. – И еще говорят: нельзя совместить несовместимое. – Она быстро поцеловала его – так быстро, что он едва успел почувствовать ее губы, – убрала его руку со своей ноги и высвободилась из его объятий. – Вы сами это сказали, дорогой. – Она поправила юбку, пригладила волосы и шаловливо улыбнулась. – До конца Рождества у вас нет никакой любовницы. У вас – жена.

Рука Вероники застыла на ключе в двери между ее комнатой и комнатой Себастьяна. Как ни велико было искушение не запирать дверь между их спальнями, ей нравилась мысль о том, что Себастьян не может получить того, что он безумно хочет. Да он почти соблазнил ее в кухонном коридоре! А она почти что позволила ему это сделать. Разве не этого она добивалась с самого начала? О Господи, она тоже безумно его хочет. Но что-то изменилось. Что-то очень неотчетливое и ускользающее. Она вздохнула, повернула ключ в замке и направилась к кровати. Нет!

Вероника вернулась обратно, выдернула ключ и бросила его в нижний ящик комода, накрыв сверху бельем. Ключ она спрятала, а куда девать искушение? Ведь где лежит ключ, она знает. Но все-таки шарить в ящике темной ночью, когда мечты о Себастьяне затуманивают разум, будет сложнее. Ох уж эти мечты и сны! Они порождают желание находиться в его объятиях, сладкой, ноющей болью отдаются в сердце… Облегчить ее мучения может только он. Ну почему этот чертов упрямец сразу не согласился с ней? Тогда она, без сомнения, в этот самый момент уже лежала бы в его объятиях. А сейчас… Сейчас самое разумное не прыгнуть к нему в постель слишком быстро.

Что с ней случилось? Вероника погасила лампу и улеглась. Мозг отказывался найти ответы на вопросы, которые роились в голове.

Она хотела стать любовницей Себастьяна, а не его женой, потому что стремилась во что бы то ни стало сохранить независимость. Она должна сама управлять своим состоянием и своей жизнью. Умозрительно все это очень хорошо и даже замечательно. Но Порция была права – она многого не учла.

Например, сегодняшний вечер. Разве можно было представить себе такое? Вечер в обществе его сестер после обеда и позже, когда к ним присоединились джентльмены. Она ведь не стала возражать против того, чтобы побыть леди Хэдли-Эттуотер.

Она никогда раньше не находилась среди людей, которые безоговорочно любят друг друга и не стесняются сказать тебе то, что считают для тебя правильным. О, ее отец, тетя и бабушка любили ее, но тетя и бабушка твердо верили в самостоятельность, в то, что надо самой выбирать жизненный путь. Она не могла вспомнить ни одного случая, чтобы они дали ей совет. У них, конечно, имелись твердые убеждения почти по любому поводу, но когда дело касалось того, как Веронике поступить в жизни, они ожидали, что она примет собственное решение. Она не могла вспомнить, чтобы когда-либо попросила их о помощи. Что касается отца, то он тихо и вполне счастливо жил среди своих книг и коллекций – он постоянно что-то собирал. Он тоже предоставлял ей возможность принимать решения самой.

Вероника никогда не думала, что независимая жизнь означает… одиночество. В голове продолжали звучать слова Бьянки об одиночестве, и независимость уже не казалась ей привлекательной. А если Себастьян будет таким же независимым? Если она не хочет быть связанной с одним мужчиной до конца своих дней, то не будет ли Себастьян так же свободен в своих действиях, как и она? Она все продумала относительно собственной свободы и независимости, но ведь маятник качается в обе стороны. Она не подумала о том, что он может ее оставить и ей придется жить своей жизнью без него.