Зверолов - Владимир Поселягин

— Ты такое кому другому не скажи, — покачал головой генерал.

— Ну я же не идиот. Наберу конспектов, сообщу всем студентам и учителям, что меня временно наняли в комитет, и буду и дальше поднимать свои знания. Я ничего не подписывал, где мне предписывалось хранить секретность. Пусть потом докажут. Надо еще адвоката нанять, чтобы он меня постоянно сопровождал, вот фарс будет!

— Это твое решение. Парень ты взрослый, своя голова на плечах, действуй. Я бы, конечно, не советовал так делать, но мне любопытно посмотреть со стороны, что у тебя выйдет.

Попрощавшись с генералом, я вышел в приемную, приветливо кивнул секретарю и, покинув приемную, направился вниз.

— Вот ты где? — с облегчением сказал дежурный. — Тут тебя обыскались. Куда пропал?

— Чаи гонял, — ответил я, мысленно пожалев, что не заглянул на огонек к другим знакомым, так можно пару дней перекантоваться в управлении, фиг меня кто найдет.

Кивком капитан указал на двух крепких парней, что скучали у входа, а при моём приближении поднялись.

— Капитан Соколов?

— Студент-медик Соколов, — ответил я, совершенно спокойно разглядывая парней. Не знакомые. Силовиков по Москве я всех знал, а вот этих нет, скорее всего парни из какого-то республиканского управления. Не ошибусь, если скажу, что их Тобольский с собой притащил, чтобы иметь верных людей под рукой.

— Это не важно, — ответил блондин-крепыш. — У нас приказ доставить вас в кабинет генерала Тобольского.

— А доставлялка не треснет? — с любопытством поинтересовался я, склонив голову. Дежурный с немалым интересом и удовольствием смотрел на меня и почему-то неприязненно на мой конвой.

— Хочешь проверить? — с угрозой спросил второй, сделав шаг вперёд.

— Конечно. Размазать вас по стене мне будет в удовольствие.

— Подожди, — остановил его второй, а потом уже обратился ко мне: — Извините, товарищ капитан, но у нас приказ доставить вас, и мы его выполним в любом случае.

— Ну, пошли. Посмотрим, что за зверь этот Тобольский.

Я немного вырвался вперед, поэтому конвой, торопливо идущий следом, больше напоминал свиту, чем охрану. Где нужный кабинет, я успел узнать у полковника Рощина. Остановились мы только в приемной, которая мало чем уступала приемной Сахаровского.

Секретарша доложила обо мне, и я прошёл в кабинет. Пройдя до стола, я выдвинул один из стульев и спокойно сел.

— Встать! — рявкнул сидевший пожилой мужчина в генеральской форме с каким-то округлым бабским лицом.

Удивлённо посмотрев на него, я продолжил сидеть, только приподнял бровь, показывая свое изумление подобным поведением.

Неожиданно тот успокоился и, взяв одну из папок, толкнул ее в мою сторону. Заметив, что я не тороплюсь ее взять, сказал:

— Это приказ о твоем возвращении на службу.

— По какой причине? — спросил я, мельком посмотрев на папку, но продолжая сидеть.

— Требуется сделать то, в чем ты признанный всеми специалист. Найти преступника, которого все называют маньяком.

— Зачем мне это? — пожал я плечами.

— Ты не хочешь послужить своей Родине?! — изумился генерал.

— Родине я все долги отдал и ничего ей не должен. На патриотизм давить тоже не стоит, не поможет. Вот я и спрашиваю: зачем мне это?

— Тебе не жаль убитых маньяком людей, и не волнует, что он продолжает бесчинствовать?

— Совершенно не волнует. Пусть это беспокоит полицию той страны, где всё это происходит.

— Ладно, не буду тянуть. Ты полетишь куда надо и всё сделаешь быстро…

— А иначе? — заинтересовался я.

— У тебя ведь есть любимые дочки, без которых ты жить не можешь, — усмехнулся генерал, чем подписал себе приговор.

— По больному месту бьёте? Ничего то, что это подло?.. Хотя вы, замполиты, по-другому и не умеете. Только исподтишка и вот так… Ладно, я подумаю.

— Тебя отведут в кабинет, там выдадут на руки материал. Всё, что мы знаем по преступнику. Завтра утром я ожидаю новостей. Тебя проводят.

Во мне всё просто клокотало от ярости и ненависти. Как можно угрожать детьми?

«Ну, тварь, урою», — думал я, шагая за сопровождением.

Отвели меня на этаж ниже в кабинет с окном, выходящим во двор.

— Сейчас принесем материалы дела, воду и еду на ночь, — известил меня блондин.

Через двадцать минут действительно всё доставили. Даже ведро-парашу.

Заметив мой взгляд, блондин пояснил:

— Вам запрещается покидать этот кабинет.

Как только они вышли и в дверях щелкнул замок, я подскочил к двери и прислушался. Голоса моих охранников явно удалялись. Скинув верхнюю одежду и достав из поясного ремня спрятанную в него отмычку, я присел перед замком и через двадцать секунд тот щелкнул. В коридоре находилось двое служащих. На меня они не обратили никакого внимание. Поэтому закрыв дверь, я направился в сторону лестничной клетки. План я разработал, когда еще меня конвоировали к этой комнате-камере. Повезло, что это был обычный кабинет, а не специализированная комната, откуда черта с два вырвешься.

Подойдя к лестничной клетке, я осторожно выглянул. Мои конвоиры спускались вниз, обсуждая, что бы заказать в столовой управления.

«Ну-ну, жрите знайте».

Охрана продолжила спускаться, а я не быстрым и не медленным шагом поднялся и направился к нужному кабинету на четвертом этаже. Повезло в этот раз, из трех человек, что мне попались, ни одного я не знал. Вполне возможно, что и они меня. Пойдя к нужной двери, я посмотрел на печать — хозяин был в отпуске. Осторожно отделив ее, отмычкой открыл замок, заблокировав сигнализацию, чтобы не сработал огонек на пульте охраны.

Пройдя внутрь кабинета, я подошел к платяному шкафу и, открыв его, ковырнул пальцем стенку, убирая ее в сторону. Из ниши я достал одну из находящихся там винтовок. Та, что я взял, была обычная советская промысловая винтовка под 5,6-миллиметровый винтовочный патрон кольцевого воспламенения ТОЗ-11. Достав из секретного ящика коробку с патронами, я отнес всё это на стол и, не включая свет, достал из той же ниши ремонтный оружейный набор и начал вскрывать один из патронов. Забравшись в мусорную корзину, я достал обрывок бумаги, вернее даже газеты — видимо уборщик ленился — и стал оборачивать пулю в несколько слоев.

Причина была проста. Хозяин кабинета был моим хорошим знакомым, к тому же охотником-любителем плюс коллекционером, и подставлять его не хотелось категорически, а в данном случае бумага не даст оставить на пуле следов нарезов. Это нужно было, чтобы криминалисты не смогли определить, из чего стреляли. К тому же во время полета бумага слетает, частично сгорает. Одним словом — улик нет.